— Мы с ней уже давно договорились — я даю ей хорошую нагрузку, а она прощает мои маленькие слабости.

— Господи, пожалуйста, сделай так, чтобы все калории пошли в сиськи, — тихонько воззвала Дашка, глядя в разрисованный потолок, после чего жадно накинулась на пирожное. Я расхохоталась.

— Уверена, что парочка дополнительных кэгэ лишними для тебя не будут, — замотивировала я подругу, но та сделала страшные глаза и так яростно замотала головой, будто я уже собственноручно навешивала на неё эти самые килограммы.

— Слушай, Динка, мне не даёт спокойно жить один вопрос — почему у тебя нет мужика?

Ох, зря неугомонная Дашка полезла в эту кухню, но обижать её я не могу, поэтому отвечаю честно:

— Отношения — это большая ответственность, взаимные обязательства. Я не чувствую, что готова к этому… Я не стану жертвовать личным временем, не готова к уступкам и компромиссам, и уж тем более, к проявлению заботы.

— Хм, это ты пока так говоришь! Значит, не влюблялась ещё по-настоящему.

«А у меня никогда и не будет по-настоящему», — подумала я, но в ответ лишь пожала плечами.

— А вот когда будут у тебя свои дети, то ты вообще забудешь про личное время, — поучительно заявила моя подруга.

Сердце отозвалось тупой болью, но я продолжаю с улыбкой смотреть на Дашку.

— Дети, Дашунь, это совсем другое — это наша плоть и кровь, наше будущее. А мужики…

— А чё мужики? У них тоже кровь, и плоть, между прочим… А, кстати, о плоти — у тебя с этим как?

— С чем? — усмехнулась я.

— С секасом — вот с чем! Мужики для тебя ненужные обязательства, а как же секс?

— Но секс — это же не повод заводить отношения.

— А-а-а… это типа трах без обязательств?! — Дашка смотрела на меня, как на инопланетянку.

— А это так странно?

— Ну-у, не знаю, Динка, наверное, это даже круто… Вот только ты рассуждаешь, как кобель потаскун.

Я рассмеялась.

— Я не таскаюсь, Даш, но если меня не интересуют романтические отношения, то это вовсе не значит, что я должна похоронить интимную жизнь.

«Я и так её чуть не похоронила», — подумала я про себя.

— Ну, так-то да, а что — у тебя никогда не возникает желания задержаться рядом с каким-нибудь ядрёным перцем?

— А зачем? Перец привыкнет, привяжется, и начнутся проблемы.

Дашка потрясённо уставилась на меня и, кажется, даже не заметила, что доедает моё пирожное. Ох, чужая я здесь, непонятная… Да и везде непонятная.

— Слушай, Динка, ты какая-то неправильная женщина — рассуждаешь, как зажравшийся холостяк. Или в вашем Париже все такие чокнутые?

— Успокойся, подруга, не все. Навязанные стереотипы сильнее нас и мы по-прежнему остаёмся рабами общественного мнения.

— Но ты-то уж понятно, что не рабыня. — Дашка положила локти на стол, приблизилась ко мне и понизила голос: — Скажи, а что из себя должен представлять мужик, которому ты позволишь проложить путь к себе в трусики? Ты как их выбираешь?

Память тут же подкинула сомнительный «путеводитель», и я с досадой поморщилась.

— Знаешь, Даш, не хочу тебя разочаровывать, но, как показала практика, этот путь гораздо короче, чем… — я на мгновение задумалась, — …чем к сердцу. И в выборе секспартнёра мозг обычно не участвует.

— Ну, хоть в чём-то мы с тобой похожи, — Дашка хохотнула. — Да нет, всё правильно, Динка, жить нужно в кайф. А то, пока найдётся достойный претендент на твоё сердце, твоя писька покроется мхом. А уж, если следовать советам мозга… Ой, ну всё, пойдём уже, а то наши мучачос все дела себе отморозят. Как там этот кабак-то называется?

— Дуэт, — напомнила я.

— О, как! А наш квартет-то туда впустят?

2003 год

На бабкиной даче мне действительно нравилось. Целых два дня я гуляла по лесу, впитывая пьянящий аромат природы. Наверное, она делилась со мной жизненными силами, потому что у меня появился аппетит, и спать я стала спокойнее. Я много купалась в реке и даже с удовольствием загорала. Вот загорю дочерна, и пусть бабка объясняет друзьям и соседям, откуда у неё темнокожая внучка. Эльвира не тревожила меня абсолютно. Кормила регулярно и вкусно, но обращалась ко мне лишь в случае крайней необходимости. Не то чтобы она объявила мне бойкот, скорее, опасалась нарваться на грубость. А на меня снизошло умиротворение, и я не намеревалась затевать скандал. Но Эльвире этого знать необязательно, пусть лучше помалкивает в тревожном ожидании бунта.