В воскресенье вечером пора было возвращаться в город, но мне так не хотелось покидать это удивительное место, что я решилась обратиться к бабке:

— Эльвира, а мы не могли бы пожить на даче? До города недалеко и Леонид Петрович мог бы ездить на работу отсюда.

— Ох, Дианочка, деточка, тебе и правда здесь понравилось? — бабка всплеснула руками. — Ты даже не представляешь, как я рада. Конечно, я предложу Лёнечке, да он и сам об этом подумывал. Ведь у нас тут такая красота, а воздух какой! — она ещё долго описывала красоты окружающей среды и пользу от пребывания в этой самой среде, а я ловила вечернее солнышко и слушала стрекотание кузнечиков, благо, что бабке не удалось их перестрекотать.

*****

Уже целый месяц мы живём на даче, и мне здесь совсем не скучно. Я очень много плаваю, загораю, подолгу гуляю в лесу и танцую. Танцую постоянно, хотя Серёжа приказал мне больше отдыхать и не затанцовываться, как он выразился. На нашем последнем занятии, после двухчасовой тренировки, я умудрилась хлопнуться в обморок. Серёжа с Витьком испугались страшно и решили устроить мне отпуск, точнее, решил Серёжа, а Витёк вынужден был согласиться. Серёжа, узнав, что я буду жить на даче, очень обрадовался, приказал мне набираться сил в течение целого месяца и не сметь соваться в город, иначе он продлит мне каникулы. А ещё дал строгий наказ отъедаться. Даже смешно — хореограф заставляет воспитанницу набивать пузо. Ну уж нет, Серёженька, я только успела ощутить себя стройняшкой, и вовсе не готова снова видеть в зеркале тётиху-бегемотиху. Да и аппетит у меня пропал. Бабка сначала очень переживала, но Полкан её успокоил, что у подростков такое бывает, особенно в летний период. Утром я совсем перестала кушать и пила лишь несладкий чай с лимоном, а от еды меня тошнило. Но жаловаться Эльвире я не считала нужным, а то ещё лечить меня начнёт или к врачу потащит, а значит, мы уедем с дачи. Зато вечером я чувствовала себя превосходно и даже ела с удовольствием, нагуляв аппетит за день.

Завтра заканчивается срок моего вынужденного отпуска, и я поеду в город к своим парням. Я уже сильно соскучилась по нашим совместным занятиям и по Витьку с Серёжей. Да и девчонок давно не видела. Бабке совсем не нравится моя идея ездить в город на тренировки, потому что они заканчиваются позднее, чем полковник возвращается с работы, и он не сможет отвозить меня на своей машине. Но Эльвиру я не уговаривала, а просто поставила перед фактом, что буду возвращаться с последним автобусом, а в это время ещё светло и бояться мне нечего.

Утром я напросилась ехать в город вместе с Полканом. Вчера Дашка вернулась с родителями из Сочи, а Янка специально вырвалась на три дня из деревни, где обычно проводила летние каникулы, батрача в огороде у бабушки. Эльвиру я предупредила, что ночевать останусь у Дашки и даже предложила позвонить Дашкиным родителям и проверить, а не выносить мне мозг подозрениями и предположениями об опасных ситуациях, подстерегающих меня на каждом шагу. К тому же, самую опасную ситуацию, которая могла со мной случиться, бабка уже прошляпила, так чего теперь-то суетиться.

*****

Дашка меня встретила счастливая и загорелая. Загар, конечно, был слабоват из-за её светлой кожи, зато волосы выгорели добела, и даже брови с ресницами посветлели. А вот Янка была тёмная, как папуаска, но всё равно не шоколаднее меня. Мы красовались друг перед другом загаром, делились впечатлениями и разглядывали Дашкины обновки.

— Ты в этой шляпе, как Тортила, сними и не позорься, — вынесла Дашка свой вердикт Янке, примерявшей её пляжную панаму.

— Просто из твоих тряпок на меня налезла только шляпа, — ответила бесхитростная Янка.

— А жрать надо меньше, вон с Динки пример бери — стала, как кипарис.

Я вступилась за Янку и, шлёпнув себя по круглой попе, констатировала:

— Даш, я на свой «кипарис» твоё шмотьё тоже не натяну.

— Просто у тебя другая конституция, ты — девушка-груша, а я… — начала Дашка.

— А ты анорексичная морковка, а думаешь, что идеал красоты, — вклинилась Янка. — Так что давай, альбинос засушенный, прячь свои чехлы для удочек, они никому не налезут, кроме тебя и дождевых червей. — И Янка с демонстративным презрением откинула от себя Дашкин узенький сарафанчик.

— Я изящная блондинка с модельными формами, а ты слонопотам серо-буро-непонятный, — с королевским достоинством парировала Дашка Янкин выпад.

— Девки, дурочки, вы ещё подеритесь. Вы у меня обе суперзвёзды. Только Дашка звезда подиума, а Янка звезда большого спорта, — я поспешила исполнить роль рефери.

— Ага, олимпийская чемпионка по борьбе сумо, — продолжила кусаться Дашка, хотя вовсе так не считала.

Янка совсем не была толстой и, зная это, старалась не принимать близко к сердцу Дашкины подколки, а Дашку мёдом не корми — дай над кем-нибудь поиздеваться, и Янке доставалось чаще всего из-за своей терпеливой и беззлобной натуры.

— Злые вы, уйду я от вас… на кухню. — Поджав губы, Янка поплелась в кухню.

Дашка с хитрой мордахой уже раскрыла рот, чтобы ляпнуть что-нибудь Янке вдогонку, но получила от меня локтем по рёбрам, закашлялась и выпучила глаза.

— Совсем сбрендила?

— Не ори. Янкино терпение не вечное или ты реально пытаешься её обидеть? — прошипела я.

— Конечно, нет! Ой, ну прям обиделась, как маленькая, — тихо проворчала Дашка и внезапно заорала: — Ян, Янка, у меня кое-что вкусненькое есть, — и ломанулась вслед за подругой.