— А ты знаешь, Фил? Расскажешь об этом через пару часов, хорошо? Всё, целую!

— Ди, ты не…

Но я уже нажала отбой и тут же отправила Феликсу сообщение о том, что прошу меня простить и перезвоню.

Пока говорила по телефону, на лице Юрия было столько эмоций: удивление, восхищение, ревность. А теперь он молча буравил меня тяжёлым взглядом и мне это очень не нравилось. Терпеть не могу, когда мужчина пытается влиять на моё настроение.

— Прости, я не могла не ответить, — покаялась я перед Рыжиком, впрочем, совершенно не раскаиваясь.

— Да всё нормально, мне нравится слушать твой голос, — и парень расплылся в обезоруживающей улыбке.

Молодец, умный мальчик, и улавливает правила.

— Диан, это был испанский, я правильно понял?

— Да, испанский.

— Ты полна сюрпризов, а какие ещё языки ты знаешь? Ну, кроме французского, испанского и русского, конечно.

— Ещё английский, немецкий и китайский. И совсем немного итальянский.

Юрины глаза от удивления расширились.

— Но как? Это же… ты полиглот, значит?

— Ну, как-то так. На самом деле это не очень сложно, учитывая мою способность к языкам и то, что я подолгу жила в тех странах, чей язык осваивала. Я знаю многих людей, владеющих несколькими языками.

— Ничего себе! — восхитился Рыжик. — А в Китае ты тоже жила?

— Три года, — пробормотала я, мыслями уносясь в прошлое.

Когда-то мне было тяжело вспоминать о годах, прожитых в этой стране. Теперь я вспоминаю их с гордостью за себя и с благодарностью… Да, старый Демон, ты оказался прав. Но смогу ли я тебя простить когда-нибудь?

— Неприятные воспоминания? — Юра с беспокойством заглянул мне в глаза.

— Разные воспоминания, но мы же не будем впадать в меланхолию, — я выдавила из себя почти жизнерадостную улыбку.

— Прости, Диана, если какие-то темы тебе неприятны, ты переключай меня сразу, хорошо? Ты говоришь, что много объездила стран, ты путешествовала с родителями?

— У меня нет родителей. Мама умерла, когда мне было двенадцать лет, а отца я ни разу не видела. Знаю, что он тоже умер. Отец был французом, а мама переводчицей — история стара, как мир.

— Прости, ради бога, мне очень жаль, — Юра был смущён и растерян.

— Да перестань, это было слишком давно, и говорить об этом уже не больно, — я ободряюще улыбнулась парню и была почти искренна. Почти.

— Вы с мамой жили во Франции? Просто я удивлён — у тебя идеальный русский и нет акцента.

— До тринадцати лет я жила в России.

— О-о, тогда это всё объясняет. А как же ты стала француженкой?

— Мне повезло, — мой короткий сухой ответ ясно дал понять собеседнику, что тема исчерпана. Спутник мой дураком не был и кивнул, принимая такое краткое объяснение.

— Диана, а у тебя есть парень? — Юра мгновенно соскочил с неудобной темы и влез в другую неудобную, задав вопрос, который, вероятно, не давал ему покоя. Надо бы уже расставить все точки над i.

— Скоро я выхожу замуж, Юра, — спокойно ответила я, а он не смог совладать с мимикой, чтобы скрыть разочарование.

— Вот, чёрт, извини, — хмуро произнёс парень.

— За что? Ты ничем меня не обидел.

Он посмотрел мне в глаза долгим тоскливым взглядом и произнёс:

— Думаю, если бы ты была моей невестой, я бы не позволил тебе вот так одной путешествовать.

— Вот поэтому, Юра, я не твоя невеста, — парировала я.

— Если только поэтому, то я готов пересмотреть свои взгляды, — мгновенно сориентировался Юрий, чем развеселил меня. — И ещё мне кажется, что тебе рано выходить замуж. Нет, это не моё собачье дело, конечно, но просто ты такая… Короче, такую красоту нельзя прятать в клетку лет до тридцати, или около того, в смысле, около тридцатника. Но всё равно, на мой взгляд, это слишком рано. Ты должна блистать, а не сковородки чистить. — Парень отчего-то нервничал.

— К акое-то у тебя странное понятие о браке, при чём здесь сковородки? И вообще, если следовать твоим критериям, то я уже вполне себе выдержанная для сковородок — мне как раз двадцать восемь, а это около того самого тридцатника.

— Сколько? — искреннее недоверие Рыжика было приятным, хотя я и сама знаю, как выгляжу. — Да ладно!?

— А смысл мне врать, — я пожала плечами.

— Ну, это да, конечно. Слушай, когда я тебя увидел, то думал, что тебе максимум лет двадцать. Ох, ты и бомба, Диана.