А ещё мне необходимо успокоиться, досчитав до трёх миллионов, и поразмышлять под гудящим феном.

Спустя десять минут, чистая и одетая в джинсы и футболку, я вышла к гостям. Ещё слегка влажные волосы перехватила сзади мягкой резинкой. Войдя в гостиную, я сразу наткнулась на ледяной взгляд голубых и таких зачем-то похожих на мамины, глаз. Видимо, это и есть моя тётушка. Если бы взглядом можно было уничтожить, то меня бы уже соскребали с пола.

Надежда сидела за столом с видом императрицы перед объявлением своей беспощадной воли попавшим в немилость подданным. Облегающее тёмно-синее платье подчёркивало стройную фигуру и не слишком заметную грудь. Платиновая блондинка была, наверное, красивой, но я не могла быть объективной по отношению к этой белой крысе.

Рядом с ней сидел пухлый очкарик с добродушным лицом. Он был явно старше блондинки и, однозначно, милее. Пухляк смотрел на меня с любопытством и улыбался. Напротив этой парочки расположились лучезарная Эльвира и грозный полковник. И все дружно пялились на меня, а у меня создалось ощущение, что я на суде присяжных.

— Давай-ка, Дианочка, присаживайся к столу, будем знакомиться и завтракать. — И, ужас какой — бабка указала на место во главе стола.

Ох, а можно мне где-нибудь в углу посидеть? А лучше свалить подальше от этого стола и от этого дома с его опасными обитателями.

Но я молча, нетвёрдой походкой подошла и села за стол. Передо мной стояла чашка какао, а на широком блюде посреди стола лежали, сложенные конвертиками, вкусно пахнущие блинчики. Желудок тут же громко отреагировал на аромат голодным урчанием. Какой позор! Эльвира снисходительно улыбнулась и поспешила объяснить гостям:

— Дианочка просто вчера не поужинала, она очень много занимается и сильно устаёт, а о еде часто забывает.

Бабкиным масляным голосом можно было дверные петли смазывать. Что это с ней?

— Диана, — продолжила Эльвира, — познакомься, это твоя тётя Надя.

— Надежда Ивановна, — неласковым тоном поправила бабку «ледяная сосулька».

— А это Эдуард Алексеевич, — как ни в чём не бывало продолжила бабка.

Я молча кивнула гостям, потому что в зобу уже давно дыханье спёрло. Нет, ну а что мне было ответить — «очень приятно»? Так это враньё. А то, что я Диана, они и так в курсе. Чтобы усмирить пустой желудок, я взяла в руки чашку и, выпив сразу половину тёплого напитка, закашлялась под пристальными взглядами.

— Я на минутку, извините, — придушенным голосом просипела я и вылетела вон из кухни.

— Ужас какой! — послышался брезгливый голос тётки.

Я заперлась в ванной, прокашлялась и сполоснула лицо холодной водой. Господи, помоги мне это выдержать. Осторожно выходя из своего укрытия, услышала голос полковника:

— Нет, ну а что вы хотели, да я бы вообще обосрался под такими взглядами, а она лишь поперхнулась.

— Лёнечка! — воскликнула шокированная бабка.

— А что Лёнечка? Вы познакомиться собрались или смертную казнь ей выносить? Что глазами лупите? Знаете, как это выглядело — ты, девочка, пока кушай, а мы в тебя постреляем.

— Да что вы такое говорите, Леонид Петрович? — холодный тон тётки сменился на обиженный.

— Да я говорю, как есть. Я в своём доме, а вы у меня в гостях, а не на заседании суда над врагом народа. А если вы приехали вые*нуться, то можете валить к себе домой, и там друг перед другом выё*ывайтесь.

Громыхнул стул, и послышались тяжёлые, торопливые шаги полковника, покидающего поле боя после разгрома врага.

Я рванула в свою комнату. Вот это Полкан! Вот это он выдал! Дать оценку его действиям не получалось, так как я слишком разволновалась. Из коридора послышался визгливый тёткин голос и всхлипывания, сливающиеся с причитаниями расстроенной бабки и тихим бухтением Пухляка. Уходят, а точнее, сбегают, как трусливые крысы. Ну и скатертью им дорога, и ветра попутного и порывистого.

Эльвира вторглась на мою территорию спустя часа два. Наверняка распиналась перед Полканом. Глаза у бабки были покрасневшие, нос слегка распух. Она тяжело вздохнула и спросила:

— У тебя были на сегодня планы, Диана?

Были? Неожиданная постановка вопроса и, видимо, не судьба этим планам сбыться.

— Я планировала съездить на кладбище, а потом встретиться с девочками, — ответила я.

— Девочки могут и подождать, а на кладбище зачем? Ты же туда каждую неделю ездишь. Что ты там делаешь одна — страшно ведь.

— Я разговариваю с мамой и мне совсем не страшно, — призналась я с ноткой вызова в голосе.

— Ну, ладно, — смутилась бабка, — через неделю съездишь. — И на мой вопрошающий взгляд пояснила: — Диана, нам необходимо собрать твои вещи, можно пока только самые необходимые, на первое время, и я отвезу тебя к тёте Наде.

В глаза мне Эльвира не смотрела. Всё же вынесли мне приговор. Сердце колотилось по рёбрам, позвоночнику и, кажется, даже в горле. Просить, чтобы меня оставили здесь, не было никакого смысла. Бабка всё видела, всё понимала, но всё равно приняла решение. Ну что ж, этого следовало ожидать. Просто я немного расслабилась, а теперь пришло время собраться и сгруппироваться.