— Да, Юрочка, внешность порой бывает так обманчива… — с шутливым кокетством произнесла я.

— Точно! — рассмеялся Рыжик, вероятно вспомнив утреннюю встречу, что тут же и подтвердил: — А ты действительно смогла бы опрокинуть на Серёгу тарелку с кашей?

— Конечно, и сделала бы это.

— А если бы он… Нет, мы бы конечно не позволили, но ведь могли бы быть другие, и тогда…

— Юрик, — прервала я парня, не посмевшего озвучить вероятность физической расправы надо мной. Склонившись над столом к нему ближе, я доверительно сообщила: — Я могу вырубить даже быка.

Рыжик смотрел на меня со смесью недоверия и ужаса, а я с трудом сдерживала смех. Надеюсь, он не попытается устроить мне проверку.

— А что ты ещё можешь? — тихо спросил он. Поверил. Но это даже к лучшему.

— Очень много всего, Юра, чего не умеешь ты и ни один из твоих друзей. — Тут я и не лукавила.

Парень выглядел растерянным и, думаю, оскорблённым. Ну и зачем я так с ним? Он сделал позитивным мой день, а я включила борзую, самодовольную стерву — привычная защитная реакция. А разве рядом с ним мне есть чего опасаться? Точно нет — интуиция никогда меня не подводит.

— Юр, — я накрыла его руки своими, — а давай десерт закажем?

Рыжик как-то сразу выдохнул и закрутил головой в поисках официанта. Да ты ж мой хороший, добрый мальчик. Сейчас зажигал бы со своими друзьями, склеил бы какую-нибудь красотку, а вместо этого выгуливаешь абсолютно бесперспективный кадр.

Официант нашёлся сразу и, приняв заказ на два кофе и пирожное, рванул исполнять. Юрик притих, приложился к кислому вину и задумчиво уставился в вырез моего платья. Я решила его отвлечь:

— Юр, а в чём загвоздка с твоим бизнесом, можно поконкретнее?

— Да вот нашёл хорошего поставщика здесь, в Москве, но он под реализацию никак не ведётся.

И Юра охотно посвятил меня в свои планы, идеи, перспективы и неудачи.

— Но Питер — продвинутый город, там не пытался найти поставщика?

— Да всё перерыл уже, но у нас очень дорого. Я всё подсчитал, даже с учётом стоимости доставки, из Москвы получится намного дешевле. Думал, пока буду тут, улажу вопрос, но ничего не выходит. — Юра развёл руками и криво улыбнулся.

— А ты знаешь, Юр, принеси-ка мне свой бизнес-план, я его посмотрю. И, возможно, у меня есть идея.

У меня действительно появилось желание помочь парню, а также шальная мысль — попробовать перекроить его скромное дело в более масштабное, а заодно и себя в него внедрить. А что, Санкт Петербург — шикарный город и в него тоже не мешало бы запустить свои щупальца.

— Что за идея? — осторожно поинтересовался Юра.

— А давай я сначала почитаю твои перлы, а потом озвучу. И если ты будешь не против, возможно, я внесу свои поправки.

— Девушка-загадка. — Теперь он смотрел на мои губы. — Диан, конечно, я не против, твори, что хочешь, особенно если это поможет мне чаще тебя видеть.

— Парниша, немедленно прекрати так нагло пялиться на мою грудь и мои губы, иначе тебе ничего не поможет.

Остаток вечера в компании зеленоглазого рыжего обаяшки прошёл легко и непринуждённо. Дождь закончился и, покинув ресторан, мы долго гуляли по городу пешком. К поздней ночи, замёрзшие и уставшие, мы вернулись в гостиницу на такси. Юрий оставил мне свою визитку, и я пообещала перезвонить на следующий день, как только буду свободна. Проводив меня до номера, парень взял мою руку, поднёс к своим губам и поцеловал внутреннюю сторону запястья. Табун мурашек пронёсся по телу.

Я пожелала провожатому спокойной ночи, на что он невесело ухмыльнулся, а я поспешила скрыться в своём номере. Не включая свет, прижалась спиной к закрытой двери, успокаивая сбившееся дыхание. Слишком давно у меня не было мужчины, но Рыжика трогать не стоит. Он не заслужил быть раздавленным бездушной, расчётливой машиной в соблазнительной, но такой обманчивой оболочке.

2003 год

Эльвира уже давно уехала из тёткиной квартиры, а я сидела в просторном зале, на краю дивана рядом с неразобранной сумкой и рассматривала интерьер. Мебель и мягкий уголок были тёмно-серого цвета, пол светлый, а вот обои были синие. Может, я ничего не смыслю в этом, но с обоями явный перебор. Шторы тяжёлые, с ламбрекенами и массой каких-то верёвок с крупными кистями. Но самой нелепой была люстра. Кажется, подобное «великолепие» висит в нашем дворце культуры. Я сижу в одиночестве уже давно и, по-моему, обо мне все забыли. Значит, пора уже напомнить о себе, а не изображать полумёртвую, сиротливую овцу — «с волками жить…», как говорится.

Тётку я обнаружила в кухне, где она, приложив телефонную трубку к уху, рассказывала некой Аллусику, в какой невыносимой атмосфере ей теперь приходится жить, приняв на попечение невежественную, необразованную дворняжку.

Это она обо мне, что ли? Ну, что же, не буду её разубеждать. Я прошла к столу и плюхнулась на стул, создавая как можно больше шума. Тётка заткнулась на полуслове и оторопело уставилась на меня — ну, истинная горгулья. Я подарила ей очаровательную улыбку, мол, вы говорите, не отвлекайтесь.