— Короче, Дёмыч. Там во фруктовом саду сейчас мой новый герой Бонивура обучает. Всех, кто с жиру бесится — туда. Камней собрать вот таких, с мой кулак. Чтобы все казаки сделали себе пращи. Что такое праща знаешь?

— Как не знать, мой лорд. Шлея такая, ей камень раскручиваешь и пущаешь. Гоблинская оружия.

— Вот. Чтобы камни были острые краями, а метать их так, чтобы ствол черешни пополам разлетался. Понял?

— Да понял. По нашим средствам самое то. И уровни подымать кода работы нету…

— Запас приблизительно равных по весу камней — раз. Всем надёжные пращи — два. Первое — точность. Второе — сила, она же дальность. Выдающихся к поощрению, придумаешь там что-нибудь. Ясно?

— Так точно, мой лорд.

— И разбейтесь внутри себя по караулам. Вы — воинское подразделение. Стена, ворота, порядок. Кроме вас стражи здесь нет другой. За драки наказывай. За пьянку не в праздник — убивай.

Последнее заявление Дёмыча приглушило. Убивать своих за нарушение воинской дисциплины — такой устав пишется только кровью, опытом потерь, а крови-то в наш устав еще никто не налил.

— Свободен. Выполнять.

— Слушаюся, мой лорд.

И он заорал на своих казачков.

— Расходися, драки не будя! Три телеги на каменоломню товсь!

И народ побежал исполнять приказание старосты. Теперь эти несчастные «деревенские». Я позвал мужичка с разбитым носом:

— Иди сюда, дядя.

Тот, шмыгая кровавой юшкой, подошёл.

— Слышал?

— Ой слышал, страсти страшныя. Теперя они этими камнями нас всех перебьют насмерть.

— Не перебьют. Этими камнями они вас оборонять будут. Служба у них такая.

— Вашество лордство, дозвольте покорно спросить.

— Спрашивай.

— Слуха есть, что были энти звери такими же кресьянами как и мы, а потом вашей милостью до войнов злых вознеслись. Разрешите, вашество лордство, слуху ту. Так ли было?

— Так и было. Вы у меня тоже не долго в «кресьянах» ходить будете. Чтобы понял сам, что к чему и своих подготовил, называю тебя Редедя.

Мужичка стандартно приутюжило и я выплеснул в него остатки из ведёрка.

— Вашество лордство, милость сияюща! Как родился я занова.

— Так и есть. Берёшь, Редедя, вот ведёрко это и кружку. Несёшь в тронный зал на кухню. Кухарке кланяешься и говоришь, что мол лорд возвращает посуду и благодарит. Давай, иди.

Ред, оглядываясь и кланяясь, вступил в ворота «городка», на землю ему неведомую. Мы же с Милли наконец углубились в лес.

Идти будем спиралью вокруг замка, пока Бума не найдём. Или пока еда не кончится.

— Милли, отслеживаешь зверюшек, в бой не лезешь. Просто страхуешь меня на случай явных неудач.

— О да, мой кровожадный лорд!

Это из нее не выколотить. Поехали!

Шёл я полубегом, торба била по спине, первого волка второго уровня красиво срубил на лету. Два удара и один финальный укол. Эта торба — идеальное отягощение. Смещает центр тяжести, иногда крайне причудливо, и создает дополнительную нагрузку на ноги и спину.

Милли сообщала направление, расстояние до цели, и ее параметры. Я запоминал все, чтобы после вернуться на маршрут и ускорялся к месту боя. Кабан четвёртого уровня гонял нас по полянке, пока я не догадался отрубить ему ногу. Дальше было просто.

Технически идеальной стойкой на волка оказался вариант «правый клинок лежит на левом, остриём на врага, кисть тыльной стороной вниз под правой подмышкой, левый клинок поперёк правого, держит его, кисть тыльной стороной вверх». И бежать с такой расстановкой клинков было достаточно удобно.

Волк прыгал, правый клинок входил ему в пасть, реже в шею под пастью, а левый, отмашкой кроил грудину под шеей поперек, параллельно земле. Торба после отмашки заносила меня вбок от волка на правую ногу, и если тот был еще жив, я рубил ему голову.

Волки рубились и протыкались легко. А вот кабаны требовали больше силы. Вообще любая стойка на кабана, кроме «оба клинка в опущенных руках, разведены в стороны» не эффективна.

Кабан требует от мечника точного расчета взаимной скорости, для своевременного прыжка в сторону, причем прыжка полуприсев, чтобы широким замахом отрубить кабану ногу, или сразу две.

Если кабан выше третьего уровня, то пробить его шкуру до сердца трудно, еще труднее снести ему голову, но я ни разу не убрал один из клинков, чтобы взяться за оставшийся двумя руками. Так победим.