— А еще в этих местах нельзя бегать не глядя под ноги с таким сосредоточенным выражением лица.

— Испачкайся в медвежьей крови, Милли. Пока она совсем не свернулась. Натри ею свои белые ножки, и ручки, и вот здесь тоже всё.

— Зачем, мой лорд? Чтобы походить на вас?

— Нет, чтобы низкоуровневые зверюшки не отнимали наше драгоценное время. Разбегались от запаха.

— Ни за что.

Похоже она всерьёз противится прямому приказу своего лорда. Но мы это исправим. Дальше я немножко за ней погонялся, и поймав, старательно измазал всю с ног до головы в медвежьей крови.

Милли материлась и дралась, как пьяный матрос, потом визжала как гимназистка на мышку, потом опять материлась, но уже не дралась. В конце вздохнула очень печально, хихикнула и сообщила:

— Всё, мой лорд. Вы победили слабую девушку.

— Да. Выглядишь отвратительно.

И мне влепили пощёчину. Оплеуху. А посмотрели так, как будто требовали прямо сейчас загладить свою вину общеизвестным способом.

И я загладил. Уже немножко зная Милли по сну на зелёном пегасе, я загладил свою вину очень хорошо.

Интересно, бывают ли у героев дети? Почему-то спрашивать это сейчас, мне показалось неправильным. Если герои не могут рожать, такой вопрос будет нехорош, а если могут, то через время ответ будет очевиден и так.

Кстати, у меня полностью восстановилась мана. Вот прямо во время. Милли же неожиданно вопросила:

— Не осталось ли у медведя еще этой божественной крови?

Да осталось, чего там. Это занятие ничем не хуже, и даже много лучше прочих. Если не посвящать ему жизнь, не превращать его в самоцель.

В этом и состоит опасность Милли. Она способна превратиться в мою самоцель, похоронить меня вот в этом во всём. За спиной так и болталась чудесная, отрезвляющая торба.

Потом мы отползли подальше от мёртвого зверя и я всё-таки снял её себя. Очень уж есть захотелось. Помыли руки вином. Да, Милли не взяла воду. Зачем ей вода, если есть вино?

Она хохотала и резвилась. Такой оживлённой и по-детски беспечной, я её еще не видел. И такой абсолютно беззащитной во всех смыслах тоже.

Счастье — это когда человек может быть беззащитным. Во всяком случае женское счастье, как я его сейчас наблюдаю. Даже сказать ей: «Одевайся, пошли дальше», рука не подымается.

Но если вы хотите хорошего, приходится делать плохое. Я натянул штаны, впрягся в чуть полегчавшую торбу и подобрал мечи. Милли, поняв что пикник завершён, печально-печально вздохнула и тут же хихикнула.

Эту связку эмоций я уже наблюдал не так давно. Затем Милли вскочила и быстро собралась.

— Я готова к бесконечному бегу, мой лорд.

— Так вперёд.

Луга больше ничем нас не огорчили, не порадовали. Вдалеке разок мелькнули какие-то дрофы, и всё. Когда вбегали в лес, Милли отчеканила.

— Волки, сто метров, пятый уровень, стая, шесть, семь! Идут на нас медленно.

Со стаями я еще никогда не сталкивался и потому предусмотрительно скинул торбу на землю.

— Милли, полянка, дерево!

Мой стрелок все понял правильно. Когда из кустов высунулась первая серая морда, Милли уже стояла на ветке надо мной, готовая к стрельбе. На запах медвежьей крови, волкам было плевать.

Я же рассудил, что семь волков — не один волк, то есть упираться до непременной смерти от меча каждого из противников сейчас не стоит, а стоит двигаться отрубая ноги и нанося другие повреждения, оставив добивание лучнице.

В отличие от глупого боя с медведем, этот был прекрасен. Наверное потому, что я не забыл себя благословить. Цель волка — сбить тебя с ног, а если удастся, то и грызануть прямо в прыжке. Вырвать клок мяса.

Эти волки были умные. Одни делали вид, что вот сейчас прыгнут, а прыгали другие, те, что такого вида не делали. Они кружили вокруг и после двух срубленных на лету перестали прыгать по очереди, а начали бессистемно прыгать по двое-трое с разных направлений.

Если бы я стоял тупым лосем в их окружении, то никакой реакции мне бы не хватило. Но я прыгал по полянке как… горное животное. Причем позволял себе бессистемность, то есть прыжки, которые не вели меня к цели, а просто сбивали с толку нападающих.

Я ранил практически всех, кого легко, кого тяжело, а одному перерубил хребет насмерть. Я бы завершил всё и без Милли. Однако её стрелы сильно ускорили дело.

А потом на полянку выдвинулся вожак. Он был шестого уровня и чуть больше уже мёртвых сородичей. Глаза его смотрели внимательно, но бесстрастно.

Я «шашахнул» двумя клинками стряхивая с них кровь в его сторону. Пунктир тёмно-красных капель перелетел половину полянки и забрызгал его морду наискосок. Ничего не изменилось в его глазах. Он просто развернулся и ушёл в густой подлесок.