— А ну без фокусов! — грянуло со всех сторон. — Проклятый мальчишка! Забыл, кому подчиняешься? Забыл, кому служишь?

Айхе захрипел и согнулся пополам, схватившись за живот. Свет вокруг ладоней потух, с открытых губ слетела капля крови и ударилась о землю. Гвендолин закричала, рванулась к мальчику, протянула руки, но невидимая сила уперлась в грудь, едва не вышибив дух, и отшвырнула к дальней стене. Обитая железом дверь распахнулась, и, уже проваливаясь в глубокую черноту, захлебываясь болью, Гвендолин увидела, как у Айхе подломились колени, и он с вывернутыми в воздухе руками бухнулся на пол.

Дверь с лязгом захлопнулась.

Громкий всплеск — Гвендолин с головой погрузилась в ледяную воду. Тело словно обварило кипятком. От хлынувшей в горло воды легкие ошпарила острая, жгучая боль. Гвендолин забарахталась, не понимая, где верх, где низ.

Наконец удалось нащупать скользкое от ила дно и высунуть голову на поверхность. Содрогаясь от мучительного кашля, оскальзываясь на неровных камнях, падая и сбивая в кровь локти и колени, Гвендолин добралась до суши. Хотя сушей этот клочок камня назвать можно было весьма условно. На ощупь он был не шире полуметра, здесь едва хватало места, чтобы сесть, подтянув ноги к груди и сжавшись в комок.

Притихнув, стуча зубами, Гвендолин прислушалась: плеск волн, ударяющихся о камни и стены, гулкое эхо, ее собственное рваное дыхание — вот и все.

Где же был тот, кто скребся? Как его называли? Левиафан? Гвендолин напряглась, пытаясь вспомнить. Ведь было же что-то… в одной из книг по мифологии. И память услужливо подкинула описание: "Среди всех тварей нет чудища страшнее Левиафана. Он невообразимо огромен и достигает в длину трехсот миль. Из пасти его выходит пламя, он кипятит пучину, как котел…"

Триста миль? Как бы ни была напугана Гвендолин, но триста миль — это же проклятая туча километров! Поместится ли такое чудовище в гроте под замком? Зачем держать его здесь? Да и разве оно наестся маленькой, худенькой девочкой? Проглотит, как щепку, и ему даже не аукнется. Вот обидно-то будет. Гвендолин хихикнула и вдруг разрыдалась, уткнувшись лицом в разбитые, ободранные колени.

Плам!

Звук эхом рассыпался по высоченным стенам и унесся куда-то в невероятную даль. Ох, а грот-то и вправду был гигантским…

Гвендолин подскочила на месте, отчаянно хватаясь за острые, осклизлые каменные грани. Пальцы срывались в воду.

Оно приближалось! Забурлила, испаряясь, вода, в лицо дохнуло жаром. Над волнами поплыл желтоватый туман, и разлился тусклый свет — такой стекает с небес в ясную лунную ночь. Гвендолин в ужасе наблюдала, как над водой неспешно вздымается голова размером с дом: узкая, медно-панцирная, покрытая чешуей — каждая чешуйка размером с тарелку и светится красным золотом! Разверзлась и смачно чавкнула пасть, на мгновение обнажив ряды образцовых клыков. Гвендолин заметила огонь, тлеющий в глубине глотки, точно в жерле вулкана. На нее уставилась пара лучистых зеленых глаз — в жизни не видела ничего притягательнее и жутче.

Вот сейчас чудище разинет рот. Молниеносный бросок, рвущая боль — и от Гвендолин не сохранится ни тени воспоминания.

Однако кошмарная башка неожиданно качнулась назад. Подняв шторм и приложившись затылком о потолок грота, драконище уселся на задние ноги. Метровые когти передних лап с лязгом поскребли шкуру на ляжках.

— Я думал, кормить пришли, — послышался невесть откуда недовольный голос.

Не иначе как у Гвендолин от ужаса помутился рассудок. Она не смела отвести от рептилии взгляд.

— Так ты принесла мне еды или нет?

Чудовище склонило голову на бок и облизнулось, громко клацнув зубами.

— Кто это говорит? — прошептала Гвендолин. Не хватало еще отвечать собственной галлюцинации, но что-то подсказывало: та не отвяжется.

— Здрасте пожалуйста, — обиженно буркнул обладатель голоса. — А кого ты еще здесь видишь, кроме меня?

Дракон шевельнулся, захрустев металлической чешуей.

Это шутка. Нелепый розыгрыш. У твари был хозяин, который сейчас прятался среди разбросанных по дну пещеры валунов и развлекался, как умел. Натешится вволю и скормит несчастную жертву своему омерзительному питомцу.

— Я… я не верю, — Гвендолин рискнула обвести глазами каменный своды грота. В воздухе клубился пар, подсвеченный медным сиянием драконьей чешуи. — И не стану играть в твои дурацкие игры! Покажись!

Левиафан вдруг совсем по-человечески упер передние лапы в бока.

— Ты слепая, или прикидываешься?

Гвендолин отпрянула и едва не сорвалась с камня в воду.

— Этого не может быть, — пробормотала она, — драконы не разговаривают. Их… их…

Ну да, вообще не существует!

— И много ты драконов встречала? — скептически осведомился Левиафан. — Поведай мне, горемычному узнику старой карги Кагайи. Вдруг среди них были и мои родители?