Продолжая гундосить, коротышка шмыгнул исполинским носом, но не шелохнулся.

— Да… провались ты! — Айхе отпихнул его в сторону и двинулся дальше, игнорируя полетевшие в спину пожелания скоропостижной кончины.

— Это кыши, — кинул он через плечо. Гвендолин не сразу сообразила, что объяснение адресовано ей. — Вроде местных паразитов. Вечно всюду лезут, кругом гадят, сыплют проклятиями и страшно тупят.

— Кыши? — бездумно повторила Гвендолин.

— На них все кричат: «А ну кыш!» — отсюда и прозвище. Тебя-то как звать?

— А?

Айхе обернулся, притормозил:

— Прямо так и называть — А?

— Нет. Я Гвендолин.

— Что же ты меня не послушалась, Гвендолин, — мальчишка совсем остановился. Глаза у него в полутьме казались черными.

Гвендолин переступила с ноги на ногу. Все-таки он?.. там, в деревне?

— Ты хоть представляешь, куда угодила?

— Догадываюсь, — она насупилась. Будет еще отчитывать!

— Ой ли?

— Мне нужно вернуть брата. Если бы ты с самого начала…

— Тише! — Айхе вскинул руку с явным намерением зажать ей рот. Или отвесить пощечину. Гвендолин отпрянула.

— Извини, — он смущенно убрал ладонь. — Не бойся, я не собирался тебя трогать.

— Ты бьешь только кышей?

Ну вот кто ее за язык тянет!

Айхе сощурился.

— Поживи здесь с мое, — понизил голос до шепота: — Просто не болтай лишнего, ладно?

— Теперь у тебя возникнут неприятности? — осмелела Гвендолин. И вдруг поймала себя на мысли, что вовсе не злится на него, не в силах даже обидеться. — Но ведь ты выкрутился? Мол, я — не я, и лошадь не моя.

Под его пристальным взглядом сделалось неуютно.

— Считаешь, я трясусь за собственную шкуру?

— А разве нет?

Айхе фыркнул:

— Подумай лучше о себе.

Гвендолин помолчала, выжидая. Казалось бы, проще простого сейчас было обратиться к нему за помощью, отыскать Дэнни, снова воспользоваться чудесным волшебством, отпугивающим мерзких шша… Но она не посмела.

— Айхе… а кости, о которых говорила Кагайя…

Он словно не расслышал. Медленно продолжил спускаться по ступенькам, загибая пальцы и задумчиво бормоча себе под нос:

— Заклятие невидимости… почует запах. А если отбить? Не выйдет… Заклинание скорости, реакции… проклятье, формулу не помню. Помню, что легкая была, и "ао нассэ" в конце, а начало — хоть тресни! Да провались оно, попробуем другое. Заклинание жары? Расплавится. Холод, лед, камень — ему все нипочем. Страх? Хм… можно ли запугать Левиафана, вот в чем вопрос. Теоретически? Да даже теоретически не могу себе такого представить! Но что теперь гадать? Придется попробовать, выбор-то все равно не велик. Только бы Кагайя не подослала…

— Господин Айхе? — громыхнул сверху густой бас.

— О-о, боги, как чувствовал, — юноша застонал. Оглянулся, напустив на себя высокомерный вид. — Коган, в чем дело?

По ступенькам сбежал запыхавшийся толстяк, препоясанный сразу несколькими ремнями и оттого схожий с бочкой.

— Госпожа велела проследить за исполнением приговора, — мужчина сглотнул, отер пот со лба, и тут только Гвендолин заметила, как его трясет.

— С чего вдруг? — осведомился Айхе.

— Э, — Коган отступил на шаг и чуть присел. Глаза у него бегали, руки не знали, куда деться.

— Отвечай.

— У меня сложилось впечатление, будто она вам не доверяет.

— Гм. Передай, что мне не нужна помощь, — велел Айхе. — Я сам справлюсь.

— Вы не поняли, господин. Это приказ. Я не смею ослушаться. Да и вам лучше не приближаться к монстру: а ну как отхватит руку или, там, ногу?

— По-твоему, я испугаюсь жалкую морскую гадину? — Айхе гневно вскинул брови.

— Нет, нет, что вы, я вовсе не… но мне же потом отвечать…

— Убирайся, пока я не разозлился.

— При всем желании, господин… не могу. Велено глаз не спускать с вас и девчонки, — Коган виновато потупился. — И еще. Госпожа желает сама понаблюдать за казнью.

— Интересно. Она лично спустится?

Айхе метнул на Гвендолин тяжелый, угрюмый взгляд и с досадой сжал кулаки. На мгновение девочке почудилось, будто его лицо исказилось болезненной гримасой, но он быстро отвернулся, и наваждение растаяло.

— За казнью? — прошептала Гвендолин.

— Пошли, — буркнул Айхе.

Снова под ногами замелькали ступеньки. Мальчик шел первым, за ним Гвендолин, а замыкал шествие Коган, натужно пыхтя и переваливаясь на коротких ножках. Мелькнули главные ворота замка. Свет за ними показался Гвендолин райским сиянием, но Айхе не вышел на улицу. Вместо этого он свернул с лестницы и углубился в лабиринт черных, дышащих лютым холодом подземных коридоров.