Я, через час

Моя карета, с кучером Ермолаем на облучке, подкатила к Сыромятино — имению моей жены. Кстати, а как ее зовут?

По счастью, этот вопрос прояснился сам собой. Как только карета остановилась, жена выпорхнула из кареты и сразу попала в объятия, как я понял, счастливых родителей.

— Люси, как все прошло? — услышал я.

Ага, Люси. Мою жену звали Люськой — это следовало запомнить.

— Маман, маман, ты не представляешь… — щебетала жена в объятиях матери.

Из кареты выбрался я, и сразу — как будто подкрутили громкость — в толпе вышедших из дома гостей и прислуги наступила неловкая тишина.

— Это мой муж князь Андрэ, — представила меня Люси, покраснев от смущения. — Он похитил меня из-под венца, во имя своей светлой любви.

Значит, я князь? Это тоже следовало запомнить.

Я смело подошел к своим новым родственникам. После общения с гусарами встречи с гражданскими я не боялся.

Теща была хорошо сохранившейся дамой, с благородной осанкой, не менее благородным лицом и в платье, в котором ей наверняка было тяжело передвигаться. Тесть представлял собой… Минуту, где я мог видеть эту выразительную переносицу?! Ба, да ведь это тот самый министр государственных имуществ, прилетевший в гусарский полк майора Зимина на дирижабле! Вон и дирижабль виднеется, на полянке за имением. Значит, майор Зимин со своими бравыми сотоварищами все-таки возвратился на место базирования, и министр успел вернуться домой в Сыромятино. Здесь езды-то…

«А ведь это удача! — заметил внутренний голос. — ты можешь спросить у своего тестя о том, откуда берут начало линии электропередач. Тестю наверняка известно.»

«Понял уже, — отмахнулся я от надоедливого. — А сейчас не мешай, мне предстоит знакомство с родственниками.»

По глазам министра государственных имуществ я понял, что тот тоже узнал меня.

— Не ожидал увидеть вас так скоро, молодой человек! — сказал министр, протягивая мне руку. — Ну, будем знакомы. Иван Платонович Озерецкий. А это моя супруга Полина Федоровна.

— А это князь Андрэ, князь Андрэ! — затараторила Люська, хватая меня за руку.

— Князь Андрей? Что же, очень приятно. Прошу в дом, князь Андрей. У вас сегодня как-никак свадьба.

— А где же барон Енадаров? — воскликнул самый сообразительный из гостей.

Возможно, это был кто-то из родичей барона Енадарова, которые тоже были приглашены на свадьбу, или просто знакомый. Я припомнил, когда и в каком состоянии видел барона в последний раз. Барон пребывал без сознания, в нижнем белье и моей куртке. После того, как я выбросил барона из кареты, его внешний вид отнюдь не улучшился. Интересно, как сейчас барон поживает?

«А что ты будешь делать, когда Енадаров вернется?» — спросил меня внутренний голос.

«Стоп, — возразил я внутреннему голосу. — Вопрос поставлен некорректно, нужно так. Что случится, если барон Енадаров посмеет вернуться?»

— Ах, я не знаю, где барон Енадаров! — воскликнула Люська. — При чем здесь барон Енадаров? Он не явился на венчание, и, если бы не любовь Андрэ, не знаю, что бы я делала! Возможно, покончила с собой.

Полина Федоровна схватилась за сердце.

— Что ты говоришь, Люси!

— Прошу всех в дом! — провозгласил Иван Платонович. — Отметим венчание моей дочери… с князем Андреем, — добавил он после некоторой заминки.

Гости начали возвращаться в усадьбу. Мы с Люськой, под ручку, прошли сквозь высокую дверь и оказались в просторной прихожей.

От места базирования гусаров усадьба Сыромятино отличалось разительно, в первую очередь отсутствием гусаров. Никто не пил шампанского из горла, ни у кого не висели на шее по три-четыре женщины (несмотря на то, что нарядных женщин и здесь было предостаточно), и никто не стрелялся на дуэли. Соответственно, здесь не было беспечного рационального беспорядка, обычно свойственного холостяцким жилищам. Напротив, в Сыромятино все было ухожено и вылизано до предела. Туда-сюда сновали слуги с тряпочками, в последний раз дотирая оставшихся микробов. Гости сияли аристократическим шиком: мужчины были во фраках, женщины — в бальных платьях. Только сейчас я обратил внимание, что моя Люська — несмотря на то, что невеста, — одета как будто обыкновенно. Ее платье весьма походило на будничное — во всяком случае, в сравнении с пышными нарядами других дам.

Люська как будто почувствовала и шепнула:

— Во время венчания, по нашей семейной традиции, я должна была выглядеть поскромней. Я тебе потом расскажу, почему. Но теперь я могу надеть свадебное платье. Ах, потерпи минутку, любимый!

И жена упорхнула от меня прочь.

Сквозь прихожую я прошел в бальную залу, представлявшую собой большое помещение с колоннами. Между колонн стояли высокие вазы с цветами. Посреди бальной залы находились уставленные в ряд сервированные столы. На столах располагались богатые закуски, виденные мной только в исторических фильмах: севрюжатина, расстегаи, маринованные грузди, не говоря об иностранных блюдах непонятного происхождения. Плошки с закусками перемежались множеством разноцветных настоек и вин, как самодельных, так и в фирменных бутылках. По залу прогуливались приглашенные, однако к ломящемуся от угощений столу не подходили.

Взглядами меня не сверлили, разве что некоторые из особо настырных девиц, но я чувствовал себя в центре внимания.

Подошла теща Полина Федоровна, со словами:

— Князь Андрей, позвольте побеседовать с вами?

— Конечно, конечно, дорогая Полина Федоровна, — ответил я, расшаркиваясь. — Когда вам будет угодно.

— Это так неожиданно… Я имею в виду ваше обручение с моей дочерью. Позвольте узнать, как вы с ней познакомились?

— Что вы, Полина Федоровна, — ответил я совершенно искренне. — Да я с ней и не знаком вовсе. Это была любовь с первого взгляда. Как только я увидел ее, такую скромную, растерянную, ждущую, то сразу понял: это моя судьба. Ну и, натурально, не стал медлить, благо дело происходило в церкви. И Люсенька полюбила меня с первого взгляда, едва обвенчалась. Так что, уважаемая Полина Федоровна, припадаю к вашим стопам с мольбой о прощении и заступничестве.