Зашла с визитом Лика Венюкова и сразу принялась обсуждать мое свадебное платье — она его вчера на примерке видела. Лика посоветовала сделать пояс пошире, в виде баски. Я вспыхнула и стала доказывать, что баска мне не подойдет и что, напротив, пояс можно сузить еще больше.

После свадебного платья переключились на список гостей.

— Как, — воскликнула Лика, — неужели и граф Пантелеев приглашен? Вы пустите этого несносного человека в свой дом?

— Вообще, гостями занимается папан, — отвечала я. — Но я не нахожу, что граф Пантелеев настолько несносен, чтобы не приглашать его на мою свадьбу. Вот кого я не хочу видеть, так это Ребиндера с супругой. К сожалению, он является важным подрядчиком для папан, поэтому должен быть приглашен.

— Но княгиню Дунину-Барковскую вы наверняка не пригласите? — спросила Лика.

Я не помнила, внесена ли в список Дунина-Барковская. Мы с Ликой долго искали ее фамилию в списке, но так и не нашли. Нужно спросить у папан, намеренно он не внес в список Дунину-Барковскую или попросту позабыл.

Что вызвало у Лики полное одобрение, так это меню свадебного обеда, особенно кней де броше и бланкет де во. Мы просмотрели все меню и решили, что ничего лучше и придумать было нельзя.

Потом рассматривали картинки в интернете.

— Ой, какие милые котики! — воскликнула Лика.

Тут я вспомнила о последнем разговоре с маман и шепотом поинтересовалась у Лики:

— Ты слышала о запретных картинках в интернете?

— Слышала, — прошептала Лика в ответ.

— Давай посмотрим?

Лика стала листать браузер, в поисках запретных картинок. Наконец, нашла.

— Смотри, — Лика протянула мне наладонник.

На картинке была изображены Адам и Ева, держащие в руках белого голубка. Влюбленные целовались. Их фигуры скрывал пышный куст, усеянный розовыми бутонами. Мы с Ликой захихикали.

— Ты станешь целоваться со своим мужем? — спросила Лика.

— Вот еще, чего придумала?! — ответила я и надула губки.

Но на Лику я не могу обижаться — она моя лучшая подруга.

Ой, некогда, бросаю дневник! Привезли свадебную фату, перешитую — требуется новая примерка!

Я, через несколько часов

Идти голым по лесу неприятно, но еще неприятней идти босиком. Кроссовки я позабыл в предбаннике, когда хватал вещи. Не до того было: дирижабль улетал — требовалось его догнать. Сейчас-то, задним умом, я бы не стал догонять дирижабль, а спокойно оделся и без проблем покинул Горловку.

«Сделанного не воротишь», — сообщил мне внутренний голос.

Да знаю я, знаю. Вопрос в том, что теперь. Но на этот вопрос у внутреннего голоса ответа не было.

Через пару часов блуждания по лесу я совсем окостенел. К тому же начала собираться гроза. Ветер задул порывами, наклоняя кроны деревьев, а небо потемнело. Вдалеке загрохотал гром. Вскоре по листьям задолбили первые крупные капли, и сразу как будто прорвалось. В лесу сразу потемнело и сделалось сыро и неуютно. С каждого куста на меня проливались потоки дождевой воды.

Небо озарилось яркой вспышкой, через пару секунд громыхнуло. Конечно, можно было спрятаться под деревом и переждать. Но пережидать хорошо, когда есть куда идти, а идти мне было совершенно некуда. То есть я мог возвратиться в место расположения гусарского полка майора Зимина, и я шел в данном направлении, но дойти до полка не надеялся. Летели в Горловку ночью, поэтому дорогу я не запомнил. Я даже не знал, как называется усадьба, в которой расквартирован гусарский полк. Попадись мне путник, я не смогу спросить у него дорогу. Да и хотел бы я посмотреть на путника, который начнет разговаривать в темном лесу со встреченным нудистом. Пустится наутек, скорее всего.

Осознав, что надеется мне совершенно не на кого, кроме самого себя, я несколько озверел. Война 1812 года, говорите? Хорошо же, тогда я сниму одежду с первого встреченного путника.

«Быстро дошел ты до грабежа в чистом поле», — заметил на это внутренний голос.

«Во-первых, не в чистом поле, а в лесу, — отвечал я. — Во-вторых, от меня зависит спасение человечества. Если не я найду протечку во времени, кто тогда? Вот этому конкретному путнику, которого я собираюсь ограбить, станет легче оттого, что наша вселенная будет демонтирована? А, внутренний голос, молчишь?! Разумеется, путнику станет хуже. Поэтому пускай путник отдаст мне одежду, это простейший путь для того, чтобы избежать всеобщей гибели.»

Мысли обратиться к помощи кенгуру у меня не возникало. Я уже убедился в том, что создатели нашей вселенной — плохие помощники в практических вопросах. Мы для них слишком микроскопичны, понимаешь!

Дождь лил, не переставая — гроза была в самом разгаре. Но мне позарез было необходимо выбраться из леса и раздобыть одежду. Поэтому я упорно продвигался вперед, раздвигая руками кусты и обходя поваленные деревья.

Вскоре мне повезло. Я не заблудился в лесу, не забрел в болото и не наткнулся на диких зверей (они в 1812 году водились, я не сомневался), а вышел на проселочную дорогу. Но идти по дороге в голом виде было совершенно невозможно — не так поймут.