«Нападешь из-за засады?» — спросил внутренний голос.

«Вот именно.»

По дороге могли проезжать женщины, но женская одежда меня не прельщала: я не собирался становиться героем фильма «В джазе только девушки». Также по дороге могли проезжать вооруженные мужчины — прифронтовая полоса все-таки. Но справиться с вооруженными мужчинами было проблематично. Оставалось надеяться на счастливый случай: одинокого путника, которого я легко одолею. Еще лучше, если удастся разжиться одежонкой мирным путем. Денег, тем более местных, у меня не было, и банкоматы в 1812 году вряд ли появились, поэтому самым надежным решением оставался грабеж.

Я засел в холодных и мокрых кустах — впечатление было такое, словно с головой окунулся в ванну, — и принялся выжидать. Над головой продолжали сверкать молнии, грохотать гром. В этот момент я чувствовал себя в полной гармонии с природой. Я был так же безжалостен и опасен, как стихия, и так же, как стихия, готов обрушиться на первого, кто подвернется под руку.

Дайте штаны и укажите протечку во времени, бли-и-ин!

Я, сразу после

Вот на дороге показалась карета. Ямщик сидел на облучке… Или кучер? Кто знает, чем кучер отличается от ямщика, и на чем они сидят во время езды?.. Тьфу, короче! Не знаю, на чем сидел этот здоровенный мужик, но лошадь была одна, и мужик явно вез пассажира. Или пассажирку. Или нескольких пассажиров. Карета была закрытой, поэтому я не мог видеть, кто в ней находится. Но терять в любом случае было нечего.

«Ты это действительно сделаешь?» — спросил внутренний голос.

«Еще бы, — хмыкнул я. — Не вечно же с неприкрытым членом ходить? Пусть другие попробуют.»

Когда карета миновала куст, служащий моим укрытием, я выскочил на дорогу и помчался за каретой, разбрызгивая придорожную грязь голыми пятками, но стараясь при этом действовать тихо и незаметно. Поравнявшись с каретой, открыл дверцу (на счастье, она легко открылась) и запрыгнул внутрь. Кажется, кучер ничего не заметил — карета продолжала двигаться с той же скоростью, что и до этого. В момент моего запрыгивания сверкнула молния, поэтому заметить что-либо было затруднительно.

О, счастье! В карете находился только один пассажир — мужчина! Он не успел ничего сказать, даже удивиться. Джеб в подбородок, и пассажир без сознания. Прикинув его размеры, я понял, что мне не просто повезло, а несказанно повезло: комплекция пассажира соответствовала моей.

Чувствуя себя распоследним подлецом, я принялся раздевать бесчувственное тело. Сняв с пассажира все, за исключением нижнего белья, которое меня не интересовало, я выложил гаджеты и надел свою куртку на пассажирское тело. Так жертва выглядела гораздо приличней, чем я в одной куртке. Успокоив свою совесть, я дождался вспышки молнии и выбросил пассажира из кареты в проезжую грязь. Надеюсь, он не сломал себе шею. Впрочем, я выбрасывал пассажира из кареты достаточно аккуратно: можно сказать, бережно вывалил на обочину подальше от колеи, чтобы не потоптали следующие экипажи.

«Ты разве не пешком?» — удивился внутренний голос.

«Не-а, — сказал я. — Мне нравится в карете. Никогда в каретах не ездил, хочу прокатиться.»

Затем принялся одеваться в предметы чужого гардероба.

Через пару минут я был полностью экипирован. Наряд, кстати, получился праздничным, не по обстановке. Фрак, кажется… А панталоны мало чем отличались от джинсов. В любом случае в панталонах было гораздо приятней, чем без них.

За все время описанных переодеваний карета продолжала двигаться по лесной дороге: кучер по-прежнему ничего не замечал.

«Ну и куда ты едешь?» — поинтересовался внутренний голос.

«Туда же, куда и ты», — ответил я беспечно, наслаждаясь отсутствием сырости.

«И все же?»

«Искать протечку во времени.»

«А что ты будешь делать, когда обнаружится подмена?»

«Когда обнаружится, тогда решу.»

Карета выбралась из леса и покатила вдоль распаханного поля. Я выглянул из окна. Гроза шла на убыль, но еще погромыхивало. С черноземного склона ручьями стекала дождевая вода.

По ходу движения я различил небольшую церквушку. Достигли мест обетованных — пора было слезать. Но слезать не хотелось: в карете было уютно и сухо. За полчаса, проведенных в этой карете, я буквально в ней обжился.

Карета доехала до церквушки и остановилась.

— Тпру-у! — послышалось с облучка… в общем, с того места, где находился кучер.

Понимая, что карета приехала и развязка близится, я решил прикинуться шлангом, сделав вид, что не происходит совершенно ничего необычного.

Отворив дверцу, я выбрался из кареты.

— Приехали, барин, — сообщил кучер.

Во как… Неужели он не замечает подмены? Ладно, это мне на руку.

— Сам вижу… как там тебя, забыл? — бросил я кучеру.

— Ермолай, — просипел кучер бесстрастно.

— Вижу, что приехали, Ермолай, — повторил я тоном, каким, по моему разумению, барин должен обращаться к своим кучерам.

Из церкви, приглядываясь, выбежал человек. Увидев, что карета прибыла, он сразу подскочил ко мне и взял за руку.

— Почему так долго? Идемте же.

«Ты б спросил, зачем?» — посоветовал внутренний голос.

«Какая разница? — отмахнулся я. — Я в 1812 году. Если не обнаружу протечки, здесь вообще все демонтируют.»