Шрифт:
— Но как же, Иван Платонович…
— А вот так же.
Иван Платонович удалился в тяжелых думах, оставив перепачканного грязью барона Енадарова в каретной.
Я, на следующий день
Мы с Люськой вышли из спальни днем. На веранде был накрыт стол, присутствовало все семейство.
— Люси, как ты? — спросила у дочери Полина Федоровна.
— Ах, маман, это было прекрасно! — сияя счастьем, сообщила Люська. — Мы с Андрэ так счастливы!
Полина Федоровна с облегчением задышала и предложила суфле.
— Как намерены провести сегодняшний день, князь? — поинтересовался Иван Платонович.
— Как обычно, — ответил я с аристократическим небрежением.
— И как вы обычно проводите досуг?
— Читаю бизнес-литературу.
— О! Так вы менеджер, — удивился тесть. — Нечасто встретишь менеджера среди лиц княжеского звания. Равно как нечасто среди князей встретишь лиц, способных оглушить ударом кулака.
«К чему это он?» — подумал я.
«Догадайся», — съязвил внутренний голос.
«Неужели знает, что это я выкинул из кареты того человека?»
«А ты надеялся это скрыть?» — поинтересовался внутренний голос.
— Не желаете суфле, князь Андрей? — предложила теща.
— Непременно, уважаемая Полина Федоровна.
— А у нас, князь Андрей, для вас с Люси сюрприз.
— Не терпится узнать.
— Послезавтра в честь вашего венчания организуем бал.
— Ой, маман! — захлопала в ладоши Люська.
— И что же, много народу приглашено? — любезно поинтересовался я.
«Тебе что за дело?» — спросил вновь пробудившийся внутренний голос.
— Да уж с окрестных имений все съедутся, — ответила теща, улыбаясь.
— А как же война?
— Война, князь Андрей, неумолимо катится к Москве. Там-то Буонапарте и будет разбит окончательно. Но пока оставаться в Сыромятино слишком опасно. Скажи им, Иван.
— Мы посетили имение исключительно из-за старинной традиции, о которой вам уже известно, — пояснил Иван Платонович. — После бала предлагаю улететь на моем дирижабле в Петербург. Тем более что мои служебные обязанности требуют пребывания в столице. Что скажете, князь?
— Даже не знаю, Иван Платонович, — задумался я. — Дать окончательный ответ смогу после бала. Есть у меня одно небольшое дельце…
«Спасти нашу вселенную от демонтажа», — подсказал внутренний голос.
— Какое же дельце, позвольте узнать? — полюбопытствовал тесть. — Я министр государственных имуществ, во многих делах могу посодействовать.
— Право слово, дело того не стоит, — замялся я. — Может быть, в следующий раз…
«А напрасно, — посетовал внутренний голос. — Тесть крупная шишка в Петербурге. Он может что-то знать.»
«Дураку ясно, — огрызнулся я. — Но не при женщинах же…»
«А», — сказал внутренний голос.
После завтрака мы с Люськой прогуливались по саду. Нас сопровождала Натали, неся в руках одеяло, чтобы можно было безбоязненно присаживаться на траву.
Я, в тот же день, к вечеру
К вечеру я уговорил Люську полчаса поскучать без меня, ввиду крайней необходимости обдумать наше совместное будущее в одиночестве. На самом деле мне необходимо было посоветоваться с кенгуру, ехать ли в Петербург или попытать счастья в поисках протечки времени в другом городе.
Я вышел из имения, в попытке найти укромное место для связи.
Первым делом я обратил взор на живописное озеро и лесок за ним, расположенные непосредственно перед имением. В лесу могли водиться крестьяне, которых мне не хотелось знакомить с кенгуру без особой на то необходимости. Поэтому я решил, что наилучшим для меня местом будет один из островков на озере. Островки были небольшие, но заросшие кустами и березняком, поэтому с берега кенгуру никто не увидит. Зато я легко замечу крестьян, если они вздумают подплыть к острову на лодке.
Оставалось найти лодку, но с лодкой мне повезло. Лодка, с веслами, обнаружилась у берега метрах в двухстах от имения. К лодке прилагался мужик с багром, но в настоящий момент багор валялся на песке, где располагался и хозяин багра, в одиночестве и задумчивости.
— Слышь, браток, — сказал я мужику. — Дай поплавать.
— Бери, барин, все равно отдыхаю, — махнул рукой мужик. — Только пригони потом.
— Пригоню, — пообещал я.
Я зашел в лодку, вставил весла в уключины и через десять минут интенсивной гребли оказался на острове посреди озера. Остров был пустынен: я оказался на нем единственным Робинзоном.