Шрифт:
«Шла однажды, хромая лошадь к водопою и так ей было тяжело переставлять копыта по разбитой осенней дороге, что мечтала она только о смерти.
Ей невкусны были сено и вода на хозяйском дворе, не нужен недавно родившейся жеребенок, все дороги в округе она знала и ничего ее не радовало.
„Вот дойду и утоплюсь“, — думала лошадь.
Оставалось ей спуститься по пологому берегу к быстрой реке, как из кустов выскочили волки.
Слышала лошадь, что страх заставляет бежать и бороться за жизнь, но не почувствовала его власти и осталась покорно ждать смерти. А волки не кинулись на лошадь, побежали мимо — на хозяйский двор.
Следом выбежал сам хозяин, но не мог он соревноваться с быстрыми волками и бессильно опустился рядом с лошадью и горько сказал:
— Съедят твоего жеребенка, разорят двор и останется мне только в речке утопиться.
Лошадь подумала, что хозяин сейчас пристрелит ее за то, что она такая неуклюжая и бесполезная. Но человек перекинул ружье за спину и поднявшись обнял лошадь, и гриву погладил.
— Прости, — говорил человек, — за то, что не уберег тебя и твоего жеребенка! К сожалению жадность не позволила мне отдать всю любовь и ее так много скопилось, что груз этот не подъемен для меня.
Тут поняла лошадь, что нужна человеку, что нужна жеребенку и сама любит их безмерно.
„Может и у меня копыта болят потому, что я груз любви таскаю и жадничаю?“
Склонилась лошадь, приглашая человека оседлать ее и сел человек верхом, и помчалась они к дому быстрее ветра...
Скоро нагнали волков и стал стрелять человек, и испугались волки и разбежались кто куда...
„Никогда вы не любили“, — подумала лошадь, — „потому и бегаете без устали“...»
Нианзу Ли хорошо знал, манеру общения древних хозяев и настороженно возвращая сознание из полудремы в салон самолета, попытался найти взглядом рассказчика.
Никто из пассажиров не походил на засекреченного бойца с неизвестного Аналога. Обычные люди, занятые своими проблемами, совершали перелет, не оказывая внимания неприметному жителю крайнего севера.
Шпион перевел взгляд из салона в иллюминатор и чуть было не закричал от неожиданности. Рядом с бортом самолета летела Юн Минь. Тысячи золотых искр создали точную копию молодой женщины, с той лишь разницей, что вместо ног у нее был длинный хвост. Заметив, пристально смотрящего пассажира, золотая копия приблизила лицо к иллюминатору и резко раскрыла рот, обнажив змеиную пасть с клыками и раздвоенным языком.
Нианзу Ли инстинктивно дернулся назад, шумно выдохнув, снова посмотрел в иллюминатор. Кроме жирной полосы кучевых облаков на бледном небе ничего не обнаружил.
— Вам помочь? — спросила подошедшая стюардесса.
— Нет, спасибо, — отказался Нианзу Ли и стараясь унять вырывающееся из груди сердце, принял самый благодушный вид, прикрыл глаза, давая понять, что он спокоен и все в порядке.
«Стучи, стучи сердечко, зови, зови меня...» — пропела Магуша и мелодия прокатилась по всему Солнцу.
От очередного концерта нагов предводитель армии партизан нетерпеливо отключился. Вышел из сапфировой пирамиды и спешно направился в тайную комнату. Никогда его не подводило чутье охотника и сейчас он понимал — опасность близко.
Все шло по плану, кроме того, что охоту на китайца доверили не самому надежному партнеру — Рихарду, а карьеристке Магуше.
«Вы еще не знаете на что я способен!» — злился командир армии партизан, открывая проверенный механический порт, — «Добыча будет моей!»
Глава 17
— У тебя, Сивый, первый прокол и какой! Что жить надоело?!
Чембаров ненавидящий, когда его назвают по кличке, посмотрел в затылок сидящему впереди человеку, как бойцовый пес с неохотой выполняющий команду «Фу». Сдержав волну гнева, разместился в кресле широко раскинув ноги и перевел дух, жадно проглотив несколько порций кондиционированного воздуха.
За годы необременительной подработки Семен Ипатович привык к тому, что встречи назначались в самых неожиданных местах. Кто из пришедших в кинозал на старый боевик, может подумать, что где — то на задних рядах происходит встреча шпионов?
— Они были рядом, я не мог рисковать, — наигранно оправдывался Семен Ипатович, — я же сообщил, что телевизор у Носа. Я заинтересовал его, сказав о завтрашней стоимости в два раза дороже. У него глаза загорелись. Почему вы не забрали этот чертов ящик?! Я никогда не подводил. Мне проблемы не нужны.
Впереди сидящий молчал. Чембаров не видел, как покраснело круглое с широкими порами лицо коренастого мужчины.
«Откуда же я знал, что эти БОМЖи исчезнут», — думал коренастый,- «какая мне разница у кого товар! У тебя, у БОМЖа или у другого БОМЖа. Я ждал сигнала. Куда мне тащить этот телик? А вдруг там бомба? Они сами промедлили, а я теперь виноват!»