– И поэтому вы пустились в путь?

– Да.

– И добрались сюда на попутных машинах?

– Да.

– Мисс Дейл, сколько времени у вас заняло это путешествие?

– То есть?

– Вы молоды, привлекательны. Я полагаю, что вам не приходилось подолгу ждать попутных машин.

В глазах Вероники мелькнул страх.

– Не приходилось, - согласилась она.

– Так сколько же времени прошло с тех пор, как вы покинули дом и добрались до здешних мест?

– Должно быть, совсем немного.

– Скажем, около недели?

– Да, может быть, наверно.

– Значит, после вашего ухода из дому до встречи с мистером Эдисоном прошла всего неделя?

Вероника молчала.

– Вы не можете ответить?

– Ваша Честь!
– вмешался Гамильтон Бергер.
– Я протестую! Защита должна ограничиваться вопросами, касающимися места и времени совершения убийства. Для юной девушке этого и так больше чем достаточно.

– Ваша Честь, - ответил Мейсон, - именно вопрос о месте и времени совершения преступления интересует меня. И именно поэтому мне хочется выяснить некоторые обстоятельства, связанные с пребыванием свидетеля на известном месте в известное время.

– Что ж, - согласился с Мейсоном судья Китли.
– В этом отношении ваш вопрос вполне закономерен и уместен, но не следует далеко отступать от круга тем, непосредственно связанных с преступлением.

После замечания судьи в зале несколько секунд все молчали.

– Ответьте на вопрос господина, мисс Дейл, - сказал судья Китли.

– Могу я попросить воды?
– еле слышно спросила Вероника.

– Конечно, - сказал Мейсон.

Гамильтон Бергер мгновенно вскочил на ноги, подбежал к графину с водой, налил стакан и протянул его Веронике.

– Успокойтесь, Вероника. Возьмите себя в руки, - подбодрил он ее.

– Что с ней? С ней что-нибудь случилось?
– спросил Мейсон.

– Что значит _ч_т_о_ с _н_е_й_?
– заревел Бергер.
– Из-за ваших инсинуаций, естественно...

– Странно, - заметил Мейсон, - она показалась мне вполне здоровой молодой женщиной лет двадцати...

– Л_е_т _д_в_а_д_ц_а_т_и_!
– взорвался Бергер.
– Перед вами девушка, ребенок, невинная, неиспорченная, ей всего лишь восемнадцать, а вы постоянно бросаете в нее грязью.

– Господа!
– повысил голос судья Китли, - в зале Суда не следует вести себя подобным образом, тем более это не место для личных счетов и выпадов.

– Я не вижу причины, чтобы она не ответила на мой вопрос, - заявил Мейсон.
– Но когда господин обвинитель так энергично принялся подбадривать ее, мне показалось, что что-то случилось.

– Ничего не случилось!
– рявкнул Бергер, возвращаясь на свое место.

– Итак, мисс Дейл, - как можно спокойнее сказал Мейсон.
– Сделайте несколько глотков и скажите нам, пожалуйста, когда вы покинули свой дом?

Вероника мелкими глотками пила воду.

– Может быть, вам еще налить?
– спросил Мейсон.

– Нет.

– Вам лучше?
– участливо спросил Бергер.

– Ну, как, готовы ответить?
– спросил Мейсон.

Вероника взглянула на Мейсона и заревела. Мейсон забрал у нее стакан и поставил его на место. Бергер мигом подскочил к девушке и начал по-отечески похлопывать ее по плечу, успокаивая.

– Ну, ну, Вероника, успокойтесь. Уже все прошло. Суд не даст вас в обиду. Судья Китли не может позволить этого адвокату. Ни один человек в зале не может спокойно терпеть такие инсинуации. Суд же...

– Здесь не место для личных выпадов, господин окружной прокурор, оборвал его судья Китли, не отрывая внимательного взора от лица Вероники Дейл.

Мейсон сел на свое место, закинул руки за голову и принялся ожидать.

Бергер продолжал стоять рядом с Вероникой.

Весь зал слушал затихающие всхлипывания девушки.

– Ваша Честь!
– вновь заговорил Бергер.
– Я протестую. Я считаю, что допрос свидетеля идет с нарушениями. И защитник несет персональную ответственность за нервный срыв свидетельницы. И пусть не думает...

– Дайте ей самой все обдумать и решить, - заметил Мейсон.

– Суд не видит причин, по которым свидетель не может ответить на заданные вопросы, - отчеканил судья Китли.

– Ваша Честь!
– запротестовал Бергер.
– Да ведь это не вопрос, это чистые инсинуации, будто она беременна...

– Защитник всего лишь поинтересовался самочувствием свидетельницы. Не понятно, почему это вызвало у нее такую реакцию. Кстати, сколько ей лет?

– Восемнадцать, Ваша Честь, ей...