с великою внимательностью и со страхом Божиим.

Во всяком деле определи себе меру

и не оставляй прежде,

нежели кончишь, что назначено,

также молись разумно и усильно,

и дух уныния бежит от тебя [280] .

«Положи меру всякому труду», – вот основное правило, которое ангел заповедал отцу монахов Антонию Великому [281] .

Уныние проявляет себя и как искушение не соблюдать меру, будь то по небрежению, будь то – и это наименее заметно – по склонности к всякого рода неумеренности. Заметим, что сам Евагрий не был фанатически привержен этому правилу:

Не во всякое время можно исполнять обычное правило, но надлежит принимать во внимание обстоятельства и стараться наилучшим образом исполнять посильные заповеди [282] .

Это «обычное правило» не было писаным монашеским уставом, в Ските его вообще тогда не существовало. Скорее речь идёт о «мере», которую каждый устанавливает себе по силам и по совету старцев. В обычное время следует безоговорочно придерживаться этого келейного правила, но в исключительных случаях следует поступать, помня о христианской свободе. Умелое балансирование на гране послушания и свободы составляет самую суть духовного учения древних Отцов.

Испытанное средство предотвратить душевное смятение, которое несёт в себе уныние, или победить его, если оно уже проникло в душу, – это тяжёлый, но исполненный с тщанием и мерой труд, который не является ни самоцелью, ни поводом к корыстолюбию – монахи всегда это почитали своим долгом. Евагрий даёт этому следующее объяснение:

Будь внимателен к труду своему, по возможности ежедневно и еженощно, дабы не оказаться ни на чьём попечении, но, прежде всего, дабы делиться с другими, как к этому призывает своим словом апостол Павел [283] , в твёрдой решимости победить беса уныния и отразить все прочие вражьи козни. На самом деле, следом за ленью приходит бес уныния, и человек «праздный погрязает в похотях», как сказано в Писаниях [284] .

Так, в нескольких строках Евагрий кратко изложил весь духовный опыт отцов-пустынников, своих учителей, и каждое из этих положений можно подтвердить изречениями и других монахов [285] . В эпоху, когда ручной труд считался презренным занятием рабов, отцы его высоко ценили, прекрасно сознавая при этом, что работающий монах всё же рискует оказаться в сетях у страсти наживы и нездоровой активности [286] . Едва ли не большая внутренняя дисциплина требуется для того, чтобы завершить начатый труд, или чтобы прервать его, когда тебя ждут более важные дела. Совершенно справедливо Венедикт Нурсийский просит своих братьев ничего не предпочитать Богослужениям [287] . Во всё времена это единственное, что ставило преграду лени и неумеренности в труде. В обеих этих крайностях Евагрий проницательно усматривает формы того же уныния.

Помимо мужественного терпения, которое способствует исполнению природного назначения гневливой части души, другие лекарства от уныния врачуют вожделеющую часть души, тоже пострадавшую, утратившую свои добродетели и уже неспособную соответствовать заданной от природы цели:

Дело целомудрия – бесстрастно созерцать вещи, возбуждающие в нас неразумные мечтания; дело терпения – с радостью отвергать все наслаждения гортани [288] .

Можно легко распознать те формы уныния, которые искушают эти две добродетели души; в качестве примера мы уже называли необузданное желание недоступного или неосуществимого и всевозможные иррациональные похоти. Мы не можем привести здесь все многочисленные средства, которые Евагрий предлагает для исцеления вожделеющей части души. Подробно остановимся лишь на воздержании. Проблемы чревобесия (необузданного аппетита) и гортанобесия (нездоровой потребности в постоянном наслаждении от вкушения пищи) – их природа и сегодня остаётся неизвестной – как и многие другие, были хорошо известны древним отцам. По этическим соображениям в этих случаях монахи прибегали к средству, которое сегодня можно применять разве что в эстетических или терапевтических целях – голодание. Всё сказано в одной фразе:

Владеющий чревом умаляет силу страстей [289] .

Под голоданием, «постом» подразумевался не только полный или частичный отказ от вкушения того или иного рода пищи (например, мяса) – скорее всего монахи руководствовались правилом апостола Павла: «ешьте без всякого исследования» [290] . Гораздо важнее было уметь добровольно ограничить собственные потребности [291] , отказаться от изысканных и дорогостоящих яств [292] , особенно тогда, когда очень хочется разнообразных и вкусных блюд [293] .

В этом отношении Евагрий опять же не был непреклонным ригористом. Кто по слабости или болезни должен питаться три раза в день или чаще (тогда как монахи обычно принимали пищу только раз в день, после 15 часов), не должен печалиться об этом [294] . Ещё менее следует огорчаться, когда святое – превыше всех – «правило» гостеприимства требовало нарушить пост, иногда даже по нескольку раз в день [295] .

Не менее строго Евагрий обличает и противоположную крайность. Так, одной монахине он советует: