– А причём тут осада?

– Я занял людей делом. Твой брат...
– руниа чуть поморщился, - входит в число моих помощников. Справляется.

– Но он же!..

– Я понял. Но сейчас я не могу сдёрнуть его с осады, - если мы проиграем, меня никто по голове не погладит... Не горячись. Я буду делать всё, что смогу. Но не забывай: я тут не один.

Йаллер сник.

– Послушай, - руниа окинул взглядом лес.
– Ты здесь надолго, и надо как-то обезопасить тебя от твоего брата.

Йаллер развёл руками. Предложить что-то внятное он не мог.

– Ты заметный, - повторил руниа.
– Я расскажу о тебе Мальфару... больше никому. И - лично. Но я должен быть уверен в твоей безопасности.

Йаллер тяжело опустился на пожухшие листья. Безопасность... и этот руниа, чужой, поверивший, - заботится о нём? Надо же...

– Как твоё имя?

– Ирату. Послушай. Тебя должно быть слышно - иначе. Как другую личность... не тебя. Найди себе имя, слушай его... и научись иначе реагировать на всё, что есть вокруг.

– Но я же... я же потеряю себя!

– Нет, - Ирату усмехнулся.
– Это тебе не грозит. Попробуй. Тебе нужно сделать это сейчас, иначе будет поздно, я уйду и не смогу тебя прикрывать. Оглянись вокруг. Что ты видишь?

Йаллер отчаянно пытался немедля включиться в то, что предлагал Ирату, но получалось не слишком.

– Осень...

– ...нет, не так!

Сильный толчок - извне, как нематериальная волна. Строй мыслей... изменить строй мыслей? Он чувствовал, что у него голова идёт кругом. Иначе думать? Иначе чувствовать? Как?..

– Нет уж, никакой паники!

– Извини.

Он попытался овладеть собой. Да, осень, и что же... Как это - не так?

– Думай плавнее. Не так резко и дёргано.

Йаллеру показалось, что мысль ускользает, что она змеится, как поднятая ветром стайка тёмных листьев. Какие же здесь странные осенние листья, - не жёлтые, а почти чёрные и круглые...

– Лишь от осени нет спасения, нет спасения в городах...

– Да! Гораздо лучше. Твоя мелодия стала мягче, понимаешь? Для начала неплохо, но ты должен вовсе изменить своё звучание. Ты слишком яркий, тебя невозможно не заметить. Стало быть, пусть видят. Но - иначе.

Йаллер неуверенно улыбнулся. Ирату смотрел пронзительно и напряжённо.

– Как ты отнесёшься к такой легенде...
– Ирату на несколько мгновений задумался.
– Ну, например, что ты руниа, который появился здесь задолго до элиа и людей...

Йаллер без особого энтузиазма пожал плечами.

– Честно говоря - мне всё равно.

Ирату отошёл на несколько шагов.

– Я вернусь.

Он уверенно и прощально кивнул, - а в следующий миг облик его стал таять, на его месте появился стремительный чёрный вихрь, который бешено вскинул к верхушкам деревьев потревоженные листья... и исчез.

***

Была осень - ясная и звонкая, полная шорохов и шуршащих листьев, когда сквозь опустевшие ветки видно до горизонта, до синеющих призрачных гор. Йаллер забрал с корабля всё, что могло пригодиться в новой жизни, прихватил прозрачный фонарь, где незримо ждали свободы духи воздуха, и Ирату увёл его далеко на юг, - туда, где осенние листья на деревьях ещё были жёлтыми, а под сапогами пробивалась болотная вода. Йаллер прислушался: да, это Источник. Может быть, когда-нибудь здесь возникнет Переход... а может быть, и нет. Здесь можно было скрыться, устроиться под молчаливыми деревьями и не бояться, что кто-то забредёт, - Ирату уверял, что людей заносит сюда крайне редко, потому что мало кому нравится сквозь головокружение видеть какие-то ходячие деревья и засыпать носом в речку.

Йаллер остался один. В душе родилось и не отпускало томительное беспокойство, чувство отрезанности от мира, который где-то вдалеке воевал и боролся, жил, умирал и воскресал опять и опять, а он мог только слышать долетавшие отголоски чужих битв. Пришла мысль: надо выходить из зачарованного леса, знать, что происходит, слушать и слышать, смотреть и видеть, - не только пытаться "смотреть вдаль", толком не зная, куда. Ирату сказал: надо "звучать иначе"... и внезапно его осенило, - он же умеет.

Становиться - иным.

Да, это тоже ты, но ты - другой, который не умеет говорить, который силён, не боится встречи с ветром и снегом и даже почти умеет спать.

Он мог летать... и мог измениться по-другому.

Ему было удобно - быть нарьо, хищники наирим были близки душе, но наирим на Аксерате не водились... и предстояло присмотреться к местной живности - на что они могут быть похожи.

Долгое время он не мог найти, но однажды увидел - как они бежали в синей осенней ночи, под луной, бежали и пели, у них была своя песнь свободы. Он позвал, попытался подстроиться под них, те сначала смолкли, а потом заговорили наперебой, тревожно, пытались понять, кто этот новый и почему говорит так странно. А он издали следил за ними и присматривался.