— Эсте, не надо, прекрати! — выкрикнул он громко, но она не слушалась. Кольцо обжигало ему палец, а тело словно заморозило. У Данте сердце стучало в ушах от осознания того, что Эстелле сейчас больно также, как было ему. Его отважная девочка забрала всю боль на себя, чтобы облегчить его муки. Но он мужчина, он мог бы и потерпеть, а она нет. Зачем она это делает? Данте не знал, как это прекратить, как остановить магическую связь колец. Надо бы снять кольцо, но он не может и пальцем пошевелить. И он зарычал в бессильной ярости.

— Ну что, нравится? — вопросил Маурисио, нависнув над своей жертвой, как коршун.

— Чтоб ты сдох! — выпалил Данте.

— Ну нет, — расхохотался тот, — в этот раз сдохнешь именно ты.

— Если тебе хочется, чтобы я сдох, я сдохну. Убей меня, только отпусти Эстеллу.

— Какой ты хитрый. Убить тебя было бы слишком просто. Я ведь делаю это не только для собственного удовольствия, но больше ради вас обоих, мои дорогие голубки. Я забочусь о ваших заблудших душонках, понимаете ли, — зубоскалил маркиз. — Прелюбодеяние — грех, а грехи искупают страданиями и кровью. Мне бы хотелось, чтобы вы усвоили этот урок и сделали вывод, что шутить со мной чревато последствиями. Продолжаем! — и Маурисио отошёл в сторону.

Железную решётку, на которой Данте лежал, стали подогревать, и прутья её впились Данте в спину, расплавляя кожу, точно воск. Всё тело покрылось пузырями, и он чувствовал себя индюком, которого медленно поджаривают на углях. Запах плавящейся кожи и палёных волос ударил ему в горло, и вкупе с болью, они доводили его до помутнения рассудка. Речь Маурисио отвлекла Эстеллу от кольца. Изнемогающая от шока и рыданий, она уже не могла вновь на нём сосредоточиться. У Данте всё поплыло перед глазами. Он почти отключился и где-то вдали услышал злорадный голос Маурисио:

— Ну и что ты, как кисейная барышня, в обморок падаешь? Кто-то тут недавно кичился, что он мужчина. Оно и видно. А-ха-ха-ха!

На Данте вылили ведро ледяной воды. Отстегнули от решётки. Пинком швырнув на пол. Обессиленный, он упал лицом вниз.

— Не думай, что это конец, — объявил Маурисио. — Эй, ты, смотри, что ждёт тебя или твою ненаглядную дальше! — он схватил Данте за волосы, задирая ему голову вверх. — Смотреть, я сказал!

Данте, тяжело дыша, уставился замутнённым взором вперёд и увидел: Матильде — та красивая женщина, что до этого стояла вдали, ведёт на поводке... леопарда.

— Ну что, кто хочет поиграть с этим милым котиком? — сладенько поинтересовался Маурисио. — Может, ты, пастух, всё же уступишь местечко даме и позволишь котику с ней развлечься, м?

— Только через мой труп, — прошептал Данте.

— Только через мой труп, — передразнил Маурисио. — О, Эстельита, я вижу, ты прекрасно себя чувствуешь, что не скажешь о твоём любовничке. Должно быть, тебе нравится наблюдать, как из-за твоих капризов мучается твой верный рыцарь. Что ж, будь по-твоему. Матильде, выпускай нашего котёнка, он со вчерашнего дня ничего не ел, бедняжка, — велел Маурисио.

Та приспустила поводок, и леопард, ощерив пасть, мягко пошёл на Данте. Зверь чуял кровь и это сводило его с ума. Внутри у Данте образовалась пустота. Вот, наверное, и всё. Сейчас он станет ужином для леопарда. Ни бежать, ни бороться с ним он не может — мешают кандалы и слабость от ран и ожогов.

Но тут раздался задушенный вопль. Крича и мыча сквозь кляп во рту, Эстелла мотала головой. Её била дрожь, по лицу струились целые реки слёз, перемешанные с капельками крови.

Маурисио жестом остановил Матильде, готовую уже выпустить поводок из рук. Она удержала леопарда. Тот, рыча, сверкал жёлтыми глазками на Данте, который с безучастным видом сидел на полу.

— О, кажется, наша Святая Дева хочет что-то сказать, — ухмыльнулся Маурисио. — Развяжите-ка ей рот.

Кресло с Эстеллой спустили вниз, и один из слуг вынул у неё кляп изо рта.

— Хватит! — выговорила она сдавленно. — Прекратите это! Вы уже потешили своё самолюбие, маркиз, сколько можно? Я знаю, что вы способны мучить его до конца, и он будет мучиться до конца, потому что хочет защитить меня. Отпустите его.

— Вы уверены, дорогая? А я-то думал, что ж вы так долго молчите? Я было решил, что вам нравится сие зрелище. Неужто в вас проснулся здравый смысл?

— Отпустите его, — повторила Эстелла. — Вы мне обещали.

— О, разумеется! Я всегда выполняю свои обещания, дорогая. Ну вот и славно, что в вас взыграло благоразумие!

Маурисио приказал слугам снять с Данте кандалы. Тот, почуяв свободу, поднёс левую руку к телу, она осветилась зелёным, и раны, рубцы, ожоги стали исчезать прямо на глазах у изумлённых бандитов.

Маурисио стоял к Данте спиной и не видел этого. Подойдя к Эстелле, он самолично освободил её из кресла. Ноги девушку не слушались, она спотыкалась на каждом шагу, и Маурисио, как куклу, поволок её за собой. Они прошли сквозь арку в стене. А Данте, после магического лечения ощутив прилив сил, вскочил и ринулся за ними.