Нежданный шум привлёк его внимание. В комнату ввалилась толпа. Данте насчитал десять человек: девять мужчин и одна женщина. Пятерых он узнал тотчас — это были всё те же головорезы в масках, что напоили его наркотической дрянью. Женщина — красивая, яркая брюнетка, затянутая в синее платье с верхом, скроенным на манер мужского фрака, Данте была незнакома. Среди остальных выделялся мужчина с повадками аристократа. Он был высок, строен, одет в серый костюм для верховой езды: редингот, облегающие штаны и сапоги. Голову его венчала узкополая шляпа, лихо сдвинутая на лоб. В правой руке он держал необычного вида трость — на ней зловеще блестел золотом острый, как пика, наконечник. Другие трое, одетые в холщовые рубахи и штаны, явно были простого происхождения. Аристократ взошёл на манеж, и тогда Данте узнал его. Это был никто иной, как Маурисио Рейес.

Он приказал троим мужчинам в простом одеянии (кажется, они были слугами) опустить оба кресла ниже так, чтобы хорошо видеть и Данте, и Эстеллу.

— Так, так, так. Какие люди к нам пожаловали! — произнёс Маурисио с издёвкой. — Наконец-то, я вижу воочию человека, который спит с моей женой у меня под носом.

— Эстелла — моя жена! Ты к ней не имеешь никакого отношения! — выкрикнул Данте в пылу ярости. Теперь, когда он не сомневался, что всё это — дело рук Маурисио, ему захотелось его удавить. — Отпусти Эстеллу, червяк! Она тут ни причём. Если хочешь свести счёты, своди их со мной. Если хоть один волосок упадёт с головы Эстеллы, ты пожалеешь, что живёшь на этом свете. Я тебя из под земли достану, учти. Я предупредил.

— О-хо-хо-хо! Как страшно! Я аж дрожу весь! — наигранно расхохотался Маурисио. — И кто мне угрожает? Ты? Нищий ублюдок, без гроша в кармане, который сейчас и пальцем двинуть не в состоянии. Надо же, какая наглость!

— Да ты просто обыкновенный трус, — презрительно выплюнул Данте. — Ты нанимаешь с десяток головорезов и после этого чувствуешь себя мужчиной, не так ли? А тебе слабо побороться за женщину на равных?

— Я не собираюсь за неё бороться, — парировал Маурисио. — Эстелла уже моя, она моя законная жена, а ты зарвавшийся бродяга, который забыл, где его место. Но я тебе напомню.

— Отпусти её, я сказал! — у Данте грудь едва не разорвало от гнева и бессилия, когда он заглянул в бледное эстеллино личико. Вновь дёрнулся, пытаясь освободиться от пут, но, увы, тщетно.

Маурисио торжествующе хохотал, видя как Данте извивается.

— Сука, вот ты кто! — крикнул Данте. — Ты считаешь, что можно заставить женщину себя полюбить, мучая её? Избивая, связывая, насилуя? Ты просто мразь! И никогда, никогда ни одна женщина тебя не полюбит, несмотря на все твои деньги! Потому что ты любить не умеешь в принципе!

— А-ха-ха-ха, не тебе говорить о любви, пастух! Такие, как ты, созданы для того, чтобы прислуживать таким, как я, гнуть перед нами спину. Усёк? А женщины существа глупые, знаешь ли, — Маурисио вертел в руках трость, прохаживаясь по манежу. — Они сами не знают, чего они хотят, кого они любят, а кого нет, — он повернулся к Эстелле. — Не правда ли, дорогая Эстелла, вы знаете это не по-наслышке? Глупее вас я ещё никого не встречал. Соответственно, глупые, хоть и красивые дамы не в состоянии сами ничего решить. Как можно умно рассуждать, не имея мозга? Поэтому их надо подтолкнуть к верному решению и верным чувствам. Чем мы сейчас и займёмся.

Данте не знал что ответить на такой бред и сжал зубы, свирепо вращая глазами.

— Ну всё, хватит, глупой болтовни, — продолжил Маурисио. — Ты так жаждешь спасти Эстеллу от меня? Что ж, я предоставлю тебе такую возможность. Хотя эту прелюбодейку следовало бы проучить. Но у меня доброе сердце, и я дам ей ещё один шанс. У вас обоих будет выбор. Ты, к примеру, — он обратился к Данте, — сможешь выбрать кому из вас достанется то или иное наказание — тебе или ей. А Эстелла сможет прервать любое действо из всех, что тут будут происходить. В любой момент. Прервать одним своим словом, — Маурисио насмешливо заглянул ей в глаза. — Я вам уже говорил, дорогая, что у человека всегда есть выбор, а что он предпочтёт, зависит лишь от него. Пора начинать! — Маурисио обвёл взглядом троих слуг, бандитов и женщину, что стояла поодаль.

Он взял у слуги тонкий длинный хлыст. Данте увидел, как у Эстеллы побелели губы. И её обезумевший взгляд окончательно открыл для него страшную истину: сегодня его запытают до смерти, ибо он не позволит ни единому человеку даже пальцем коснуться этой девушки.

— Ты наверное, знаешь, пастух, — сказал Маурисио, — для чего это, — он любовно погладил хлыст пальцами. — Порка — самая позорная пытка. Так хозяева наказывают провинившихся рабов.

Данте решил не смотреть на Эстеллу, чтобы не видеть её немой ужас. В тюрьме ему доводилось уже выдерживать подобное. Правда, стражники исполняли приказ: ни в коем случае не убить жертву; у Маурисио же ограничений не было.

— Ну так что? — ехидно вопросил Маурисио, обращаясь к Данте. — Выбор за тобой, пастушок. Кого будем пороть: тебя или её?

— Меня, — ни секунды не раздумывал Данте.

— Ну это ж надо, какие мы благородные! — Маурисио подал знак бандитам, махнув рукой в их сторону.

Трое головорезов, отстегнув Данте от кресла, надели ему на шею и конечности тяжеленные кандалы и столкнули его на манеж. Эстелле вставили в рот кляп, чтобы она не орала, и кресло её подняли выше, открывая более удачный обзор.