Тут они обе застыли, потому как Данте нахально преградил им дорогу.

— Опять вы?! — разгневалась Берта. — Да что ж это такое-то, в конце концов?

— Мне нужен адрес Эстеллы, — выговорил Данте сухо, пытаясь совладать с бешенством, что закипало в его груди от такой несправедливости. Он-то думал, что эстеллина бабушка на их стороне, а, оказывается, все, абсолютно все хотят отнять у него Эстеллу.

— Ежели вы сейчас же не уйдёте, я позову жандармов, — сказала Берта сурово. — Предупреждаю в последний раз. Я ведь не шучу, так что не нарывайтесь.

— Да зовите вы кого хотите! — прошипел Данте. — Нас с Эсте никто не разлучит, чего бы вы все не делали! Я буду бороться за неё! Хотите вы этого или нет, а мы любим друг друга, и я её найду и без вашей помощи и увезу туда, где нас никто не найдёт. И никогда, никогда вы её больше не увидите!

— Да вы просто маньяк! — Берта раздула щёки, став похожей на шарик.

Однако, Либертад, заметив в глазах Данте слёзы, опустила голову. Берта взяла её за руку и потащила в дом. Дверь за ними захлопнулась.

Данте ещё немного постоял, глядя на окна, потом развернулся и, пиная ногами камушки, побрёл прочь. Ну почему? Почему все против их любви? Разве они с Эстеллой делают что-то плохое? Любить — не преступление. Они лишь хотят быть счастливыми. Они нашли друг друга ещё в детстве и не могут потерять. Неужели это так сложно понять? Ладно, пускай беснуются, он всё равно её найдёт. Найдёт сам, без чьей-либо помощи. Город не такой уж и большой, чтобы тут можно было затеряться с концами.

Данте возвратился в «Маску». Пообедав закопчённой на углях говядиной, оседлал Алмаза и снова поехал в город. Он объезжал квартал за кварталом, читая вывески с названием улиц и домов. Останавливался у богатых особняков, изучая надписи на них.

Так продолжалось несколько суток. Данте вставал ни свет, ни заря, седлал лошадь и ехал искать дом Маурисио Рейеса. Благо, фамилию он запомнил, и это упрощало поиски. Данте пытался расспросить прохожих, но, верно, его вид вызывал у них подозрения, и они опасались отвечать на его расспросы. Данте уже совсем было отчаялся, пока, наконец, на пятые сутки не попал на улицу Святого Фернандо, где внимание его привлёк мрачный замок с башенками и остроконечной крышей, с окнами, такими малюсенькими, что в них не попадал свет.

Данте спешился. Привязав Алмаза к дереву, подошёл калитке, на которой висела табличка с гербом в виде гепарда, выпускающего из ушей пламя. «Фамильный замок Рейес Прието. Построен в 1561 году», — прочёл Данте.

Второй фамилии Маурисио Данте не знал, но это был единственный богатый дом с фамилией Рейес, который ему встретился за пять дней поисков. Остановив низкорослого мужчину с лорнетом, Данте спросил у него, кто живёт в этом доме, но ничего внятного не добился. Незнакомец стал выпытывать: а с какой целью Данте интересуется хозяевами дома, и уж не грабитель ли он. А затем и вовсе замахнулся на него тростью, угрожая позвать жандармов. Данте пришлось отступить. Он укрылся за деревьями, рассматривая замок, но мало что увидел — дом был обнесён глухим забором с торчащими по его верху острыми штырями. Да ещё и раскидистые деревья сада закрывали стены так, что видно было только башенки третьего этажа.

Данте занял наблюдательный пост у большого грушевого дерева, окружённого акациями. Сев на землю, он облокотился затылком о ствол дерева и вперился глазами в калитку.

Эстелла свернулась калачиком на роскошной кровати с периной из лебяжьего пуха, кружевными наволочками и белоснежным балдахином. Кровать достойная королевы. Но Эстеллу это не впечатляло. Она не чувствовала себя ни живой, ни мёртвой, ибо за пять дней нахождения в замке, Маурисио окончательно довёл её до нервного истощения. Да, ей удалось спасти Данте, но вместе им не быть. Маурисио пообещал, что не тронет его больше, но в обмен за это потребовал расстаться с Данте навсегда. Эстелла плакала и кричала, не соглашаясь на такую жертву. Маркиз попытался её задобрить, купив диадему с бриллиантами. Эстелла швырнула подарок ему в лицо, и тогда он сменил тактику — ночью явился за супружеским долгом. Эстелла кусалась, орала и стукнула его вазой по голове. Маурисио потерял сознание, но на крики сбежались Матильде и вся прислуга. Рассвирепевшая Матильде привязала Эстеллу к кровати, а под дверь ей усадила леопарда — того, что едва не загрыз Данте. Оказалось, этот хищник — новая прихоть неугомонной сеньориты Рейес.

На следующую ночь Маурисио с повязкой на голове припёрся снова. Он не стал церемониться. Сорвав со связанной Эстеллы одежду, изнасиловал девушку. Эстелла кричала до хрипоты от дикой боли, коя была в разы сильнее той, что испытала она в первый их раз. Получив своё, Маурисио ушёл, а Эстелла всю ночь выла и скулила, как смертельно раненный зверёк. На следующую ночь Маурисио явился за новой порцией удовольствия, и всё повторилось. Он утверждал, что будет насиловать её до тех пор, пока она не пообещает любить его всегда. И мучение продолжилось и на третью, и на четвёртую ночи.

Эстелла даже плакать не могла, впав в шок от унижения и боли. Девушка чувствовала себя грязной, словно проститутка из борделя. Да она ничуть не лучше Лус! Эстелла ненавидела себя за это, и в результате, Маурисио добился того, что она и вовсе перестала сопротивляться. Терпела, кусая губы так, что по подбородку ручейком стекала кровь. Она уже не испытывала страха, только боль и тошноту от прикосновений Маурисио. Нежная кожа на запястьях и щиколотках вспухла и покраснела от сдавливающих их верёвок — Маурисио и не думал их развязывать, упиваясь её беспомощностью. И Эстелла поняла, что всё напрасно. Она должна уступить шантажу, ибо этот гад не отвяжется.