— Правда?

— Правда.

Эстелла утёрла слёзы.

— Сейчас мы будем листать Книгу Прошлого, — продолжила Клариса. — Мы вернёмся в тот день, на площадь, и отследим весь путь Данте после того, как он исчез из поля твоего зрения. Готова?

— Да! — уверенно сказала Эстелла.

Клариса взяла гигантский кубок с зеркалом на дне, накапала в него фиолетовую жидкость из изогнутого сосуда. Запахло лавандой. Клариса поднесла к кубку зажжённую лучину. И жидкость загорелась. Водрузив книгу в обложке из змеиной кожи на кубок, Клариса открыла первую страницу. Книга вспыхнула. Эстелле на секунду показалось, что она сейчас сгорит, но пламя потухло и книга засияла голубым светом. Женщин окутал туман. На странице появились цифры. Эстелла присмотрелась и поняла, что это календарь. Клариса потыкала пальцем в календарь, листая даты, нашла нужную и нажала на неё ногтем.

— Внимание! — объявила она.

Книга увеличилась, став размером со столешницу. Страницы начали быстро-быстро перелистываться.

И вот, Эстелла увидела Пласа де Пьедрас. Толпа. Эшафот. Вот стоит Данте, надменно вскинув голову. Такой красивый и гордый. А вот и она, Эстелла, бросилась к нему, расталкивая всех. Жадно прильнула к его губам, оставив во рту капсулу.

— Смелая девочка, — шёпотом одобрила Клариса.

Ещё секунда и раздался крик: «Пли!». Данте упал на спину, когда семь стрел вонзились ему в грудь. Эстелла увидела себя, кричащую над окровавленным юношей. Увидела Роксану, которая оттаскивала её и била. Увидела Янгус, точно часовой, закрывшую Данте крыльями. И вот Данте погрузили на телегу. Янгус села рядом, шипя на палачей и кучера.

— Необычная птица, — заметила Клариса.

Телега двинулась в путь. Эстелла неотрывно следила за Данте — он не шевелился. Янгус прыгала возле него, размахивая крыльями. И вдруг тело Данте засветилось. От яркой вспышки кучер остановил лошадь. По указанию падре Антонио палачи должны были провезти тело по всему городу, а затем повесить на воротах для устрашения населения. Падре категорически запретил хоронить Данте как положено, велев вволю поиздеваться над телом, но не тут-то было.

Кучер и палачи в страхе сползли с телеги — прямо из груди Данте вырывался столб серебристого пламени. Миг, и он открыл глаза. Сел и огляделся.

У Эстеллы сердце почти остановилось, когда она увидела своего Данте, живого и здорового. Она, конечно, обратила внимание, что у него волосы до пояса и длинные-длинные когти. Но ей было наплевать на это. Он жив! Жив!

Палачи и кучер пялились на Данте. Тот вдруг рассмеялся, яростно, зло, как в тот раз, когда устроил пожар в церкви, и направил на них руку. Вспышка, и у всех пятерых сделался вид умалишённых. Они пустыми глазами осматривали округу, спрашивая друг у друга, как кого из них зовут.

— А мальчик силён! — горделиво прокомментировала Клариса. — Он стёр им память, надо же! Ритуал Забвения. Не каждый маг способен совершить его как положено. Я вот до сих пор не научилась, — она рассмеялась.

Сердечко у Эстеллы билось где-то в горле. Данте преспокойно ушёл, оставив беспамятных мужчин на дороге. Отойдя, он крутанулся вокруг себя, превратившись в нечто вроде чёрного вихря. Это нечто взвилось над землей и улетело прочь. Янгус парила следом, не отставая.

Эстелла увидела знакомую вывеску: «Дом гостиничного типа «Маска»». Чёрный вихрь обратился в Данте и устремился туда. Янгус тотчас взгромоздилась ему на голову. Сеньор Нестор обрадовался его появлению, но Данте вёл себя отстранёно. Он поднялся по лестнице, зашёл в комнату и вынул из комода длинную коробку. В ней лежал серебряный меч, с рукоятью инкрустированной рубинами. Сунув меч под плащ, Данте вышел на улицу. Оседлал Алмаза и ускакал.

— Сеньор Нестор говорил мне, что Данте приходил, — шепнула потрясённая Эстелла. — А я не поверила, подумала, что он всё перепутал.

— Надо узнать что было дальше, — отозвалась Клариса. — Не похоже, чтобы он потерял память.

Эстелла и Клариса ещё долго наблюдали, как Данте скакал и скакал куда-то в леc. Янгус летела следом, несмотря на то, что в эту ночь лил дождь и сверкала молния. Эстелла подумала: в тот же самый миг она лежала, уткнувшись лицом в озеро, и молила о смерти. Там и нашла её Лус-Инес. Боже, если бы она тогда знала, что Данте жив! Если бы знала! Но что с ним случилось? Почему он не объявился? Как он мог заставить её так страдать? Неужели он забыл о ней?

Данте, тем временем, пронёсся галопом, минуя жилой квартал, резко пришпорил Алмаза посреди леса и спрыгнул на землю.

ЩЁЛК! Сняв перчатки, он щёлкнул пальцами, и на ладони его засветился крошечный серебристый огонёк. Освещая себе путь, Данте углубился в чащу. Шёл он долго, не оглядываясь. Выйдя на поляну, опустился на колени. Взмахнул рукой. Пальцы его осветились ярко-алым. Он провёл ладонью над землёй. Чуть в стороне от места, где он сидел, трава стала багровой. Убрав руку, Данте и начал быстро разгребать землю. И его усилия увенчались успехом: под мокрой землёй оказался люк.

Юноша извлёк из-под плаща волшебный меч, тот самый, что забрал из «Маски». Он подцепил крышку люка мечом, и она открылась, явив взору тоннель со ступенями, уходящими под землю. Подобрав полы плаща, Данте спустился вниз.

Тоннель привёл в помещение, где на стенах висели факелы. Посредине комнаты стоял чёрный гроб. Данте приблизился к нему и долго смотрел на крышку. Лицо его выглядело как никогда хищно.

Он поднял крышку гроба. Внутри лежал дряхлый дед. Эстелла вскрикнула, узнав старика. Это был Тибурон. На среднем пальце левой руки покойника сиял серебряный перстень с изумрудом. Данте, схватив мертвеца за пальцы, сдёрнул перстень. Тотчас факелы на стенах зашевелились, будто раздуваемые порывом ветра. Крышка гроба захлопнулась, и откуда-то сверху раздался завывающий голос: «Отдай!».