— Видимо, я чего-то не понимаю в этой жизни. А может, просто мне не дано любить так, как ты, тем более мужчину. Значит, вы с ним вместе? — Сантана указала на Данте, который рассматривал траву у себя под ногами. Подруга Эстеллы по-прежнему была ему неприятна и любезничать с ней он не собирался.

— Да, Санти, мы поженились.

Сантана вытаращила глаза.

— Как это?

— Очень просто, взяли и поженились. Мы теперь муж и жена. Отныне нас с Данте не разлучит никто! — Эстелла говорила с гордостью.

— Ничего себе! Знаешь, Эсти, а я тобой восхищаюсь. Ты нашла в себе силы бороться за то, что считаешь своим счастьем, и ты права. У меня такой смелости нет, но я думаю, сегодня мой кошмар закончится, — взгляд Сантаны не выражал ничего.

— Не понимаю тебя.

— И не надо. Просто не думай обо мне плохо. Так открыто, как ты, я бороться не умею и не могу. Я выбрала другой путь, это тоже борьба, но иная.

Сантана говорила так пространно, что Эстелла в конец запуталась.

— Девочки, — прервал их дядя Норберто, — мне придётся вас разлучить. В церкви полно гостей и все они ждут невесту.

— Да, конечно, — Эстелла, улыбнулась подруге и её дяде, взяла Данте под ручку, и они вошли в церковь.

Комментарий к Глава 36. С чего начинается ад -----------------------------------

[1] Поплин — хлопчатобумажная, шёлковая или шерстяная ткань, плотная, блестящая, гладкая, мягкая. Из него шьют мужские сорочки, пижамы, дамские платья и блузы. Из шёлкового поплина изготовляют нарядные платья.

====== Глава 37. Кинжал и череп ======

Как только Данте переступил порог божьей обители, он ощутил такую боль в висках, словно в них вбили штыри. До слёз. Сжал зубы и добрёл до лавочки, пропустив Эстеллу вперёд.

Сели они рядом с Бертой и подальше от других эстеллиных родственников. Эстелла была поглощена думами о словах Сантаны, и не заметила, что любимый её не в порядке. А у Данте всё плыло перед глазами. Раньше так не было. Раньше боль приходила постепенно, волнами, нынче же — сразу и одним махом. Вся кожа у Данте горела, будто её обжигали огнём. Нет, он навряд-ли вытерпит всю церемонию.

Зазвучал орган, и Норберто, горделиво вышагивая, повёл племянницу к алтарю. Сантана едва не спотыкалась о тяжёлое парчовое платье, низ которого был расшит воланами. Лицо невесты скрывала такая плотная фата, что Эстелла засомневалась — видит ли Сантана сквозь неё хоть что-нибудь. Бабушка Берта, кутаясь в шаль (в церкви было прохладно) с воодушевлением взирала на невесту и её посажёного отца. Эстелла припомнила их свадьбу с Данте. Это было чудесно! И она так счастлива, любит и любима. А бедная Санти выходит замуж за нелюбимого. Жаль её.

Эстелла глянула на Данте. Тот был белее мела, у него аж губы посинели, а в глазах стояли слёзы. Что это с ним? Он же не выносит Сантану, и невзлюбил её ещё больше после того, как Эстелла поведала ему историю с письмом. Наверное, он тоже вспомнил про их свадьбу и растрогался. Хотя католическое венчание мало напоминало тот ритуал, который сделал её и Данте мужем и женой.

Норберто довёл Сантану до жениха, и падре приступил к своим обязанностям.

Данте впивался ногтями в ладони, ему было чудовищно плохо. От боли у него текли слёзы, но на это никто не реагировал — остальные тоже сидели с влажными от умиления глазами. Эстелла коснулась его руки и, наконец, поняла, что с ним неладно — вся кожа у Данте ходила ходуном, будто под ней черви ползали.

— Что с тобой, мой милый? — испуганно шепнула она.

Он неопределённо взмахнул головой.

— Данте, тебе плохо?

Он кивнул. Эстелла похлопала глазами, гладя его по руке.

— Милый... ты... что с тобой? — и тут девушку осенило. — О, боже, Данте! Это из-за магии, да? — ужаснулась Эстелла. Сейчас она готова была себя придушить. Как она могла забыть, что её мужу нельзя идти в церковь?

— Угу...

— О, любовь моя, прости меня, я забыла об этом. Я такая дура! Тебе очень больно? Что я могу сделать?

— Ничего, — выдавил Данте сквозь зубы, — не обращай на меня внимания.

Но Эстелла уже не могла сосредоточиться на свадьбе и подумала: им лучше уйти. Надо вывести Данте на воздух.

— Милый, может выйдем? — шепнула она и чуть не взвизгнула. Видимо, было поздно. У Данте стремительно отрастали ногти и волосы. Ещё минута, и он обратился в Салазара. Боль прошла, словно и не было её.

— Данте, — позвала Эстелла, — Данте, хочешь уйдём?

— Нет, не нужно, — голос его зазвучал низко и как-то хищно.

— Правда всё в порядке?

— Правда, красавица, не волнуйся.

Данте огляделся по сторонам. Он не ощущал себя Салазаром, но зато мог читать мысли любого человека, находящегося здесь. Вон сидит мужчина с усами — он думает о том, как бы поскорее выкурить трубку. Вон та женщина в бежевом размышляет о каком-то письме, а тот юноша с длинным носом мечтает о кудрявой девушке. У Арсиеро над головой пергаментные свитки — он думает о делах, а у Роксаны — оскалившийся тигр. Интересно, что это значит? Наверное, она хочет кого-то загрызть. И он даже знает кого — их с Эстеллой. У Мисолины мысли о неизвестном мужчине, а над затылком Сантаны висит кинжал. Почему во время свадьбы она думает про кинжал? Непонятно. Над головой Луиса чёрная роза горела в алом пламени. Жених с невестой стоят друг друга — думают о чём угодно, кроме любви. Данте повернулся к Эстелле и её бабушке. Над Бертой плавали чашка горячего чая и пирожное с клубничкой — о них она и мечтала в данный момент. А вот мыслей Эстеллы видно не было. Она ни о чём не думает? Или как объяснить тот факт, что она — единственная здесь, чьи мысли ему неподвластны?