— Ты его убил, — повторил Салазар. — Это твоя вина. Ты не предупредил его о том, что перстень пропитан твоей кровью. Ты убийца и смирись с этим. Но дело не в том. Мне на это глубоко наплевать. Я хотел сказать кое-что ещё: отныне я не стану тебе помогать.

— Что?

— Что слышал. Ты можешь больше меня не звать. Ты пренебрёг силой, что тебе была подарена. Ты пренебрёг вещью, которая была отдана тебе. Ты променял свой дар на бестолковую девчонку. Ты получил, что хотел, — девчонка теперь твоя. Но то что сделал Тибурон — тоже чёрная магия. Любой ритуал, замешанный на крови, относится к магии Тьмы. Ты сделал свой выбор, решил, что сила твоя тебе не нужна. Ты предал свою сущность, отдав перстень.

— Но... Салазар... — Данте растерялся. — Я... я... просто хотел, чтобы Эстелла была со мной.

— Она с тобой, ты добился своего, но напрасно ты забыл о том, что тебе сказал колдун: будь осторожней. У тебя есть враги и их немало. Ты чёрный маг, запомни это, и не лезь в пекло ада. Это моё последнее предупреждение, надеюсь, ты услышишь его и истолкуешь верно. Ибо больше я распинаться не стану. Не зови меня, я не приду. Отныне, что бы с тобой не произошло, куда бы ты не влип, выкручивайся сам! — меч вспыхнул, и изображение Салазара исчезло.

В голове у Данте лихорадочно метались мысли, но ни одна не задерживалась надолго. Он оторопел, почувствовал себя беспомощным. За столько лет привык к Салазару, и вот на тебе. А что если ему и впрямь однажды понадобится помощь, помощь магическая, как в тот раз, когда он его заперли в подвале без шансов на спасение, или в тот раз, когда умирала Янгус? Если бы не магия, если бы не Салазар, он бы не выкрутился никогда в жизни. А своей магией он толком пользоваться не умеет, так и не удосужился научиться за восемнадцать лет. И теперь он ещё и потерял расположение Салазара. Какой же идиот!

Через десять часов Данте и Эстелла уже стучались в «Маску». Сеньор Нестор, с лорнетом [1] и газетой в руках и трубкой в зубах, крайне удивился их появлению.

— Вот так сюрприз! — воскликнул он. — А я думал вы с концами уехали и больше уж не вернётесь.

— Мы тоже так думали, — Данте поставил чемоданы на пол, — но вот вернулись. Знаете, сеньор Нестор, мы ведь теперь муж и жена.

— Неужели? — вылупил глаза хозяин, став похожим на совёнка. — Вот те на!

— Да, и нам нужна комната посвободнее.

— Что ж, у меня есть комнаты для молодых семей, да. На четвёртом этаже. Сейчас, сейчас найду ключи, — он наклонился под стол и принялся там шарить. — Кстати, вам же тут письма приходили какие-то.

— Письма?

— Да-да, были письма. Сейчас найду. Вот, нашёл!

Сеньор Нестор извлёк картонку с пачкой писем, поковырялся в ней и вручил юноше продолговатый конверт с надписью: «Для Данте».

Данте нетерпеливо вскрыл его. Внутри оказался другой конвертик, поменьше, и предназначался он Эстелле. Кто-то замаскировал одно письмо под другое.

— Эсте, по-моему, это тебе, — протянув любимой письмо, Данте забрал у сеньора Нестора ключи от комнаты 412.

Спустя полчаса, Эстелла, сидя на канапе у окна, в третий раз перечитывала вручённое ей послание. Это было письмо от Сантаны, письмо официальное:

«Уважаемая сеньорита Эстелла Селесте Гальярдо де Агилар, доводим до вашего сведения, что вы приглашены на церемонию венчания сеньориты Марии Сантаны Бернарди и сеньора Хорхе Луиса Парра Медина, которая состоится 14 апреля 1795 года в храме Святой Аны в 16.30. Вы можете взять с собой сопровождающего». И рукой Сантаны снизу было приписано: «Эстелла, знаю, что ты злишься, но приходи, пожалуйста, ты мне очень нужна. Санти».

Уронив приглашение на колени, Эстелла закрыла лицо руками. Данте, который в эту секунду разбирал чемоданы, обернулся на её всхлип.

— Эсте, что с тобой?

— Н-н-ничего, — еле выговорила она.

Данте, подойдя к ней, сел на пол. Взял её за запястья.

— Это из-за письма?

— Это... это приглашение на свадьбу. Сантана приглашает нас на свадьбу. Свадьба через два дня, — Эстелла протянула ему письмо.

Данте пробежался глазами по содержанию приглашения, на обороте которого красовались два белых лебедя.

— Я не понял, где здесь написано «нас»? — сказал он после паузы. — Она приглашает тебя, я-то что там забыл?

— Там же сказано: «вы можете взять с собой сопровождающего». Кого я ещё могу взять с собой? Ты же мой муж!

— Ну хорошо, допустим, я пойду. Но почему ты плачешь, Эсте? Подумаешь, приглашение. Ты меня напугала, я решил, что кто-то умер.

— Прости, милый, я не хотела, — Эстелла по-кошачьи ласкалась к нему. — Но для меня важно, что она меня пригласила. Мы с ней дружили с пяти лет, она была для меня самым близким человеком, конечно, до тех пор, пока я не встретила тебя. Мы с Санти были не разлей вода и так глупо поругались. Мне до сих пор тяжело об этом вспоминать и мне обидно, но, думаю, если бы она первая пошла на примирение, я бы её простила. Потому что мне не хватает моей подружки, очень, очень сильно, — и Эстелла опять разрыдалась.