Лахлан вышел через несколько минут после Гордона. Гнев его остыл, хоть и не затих полностью. Но Лахлан больше злился на себя, чем на кого бы то ни было. Он должен лучше себя контролировать.

Реакция Лахлана после нападения в лесу не предостерегла его, а должна была бы. Увидеть Беллу обнаженной... видение преследовало его уже четыре проклятых месяца. Господи, его тело твердело, просто от мыслей о Белле. Лахлану потребовались все силы, чтобы усмирить себя. Нельзя было скользить взглядом по каждому дюйму кремовой обнаженной плоти. Одного взгляда хватило, чтобы едва не столкнуть его в пропасть.

Боже, эти груди… греховно пышные, округлые, увенчанные тугими розовыми сосками. Его рот наполнился слюной просто от мысли о них.

Белла Макдафф была создана для мужских фантазий. Лахлан хотел ее больше, чем он когда-либо хотел женщину в своей жизни. Всем своим нутром он понял, что после стольких лет самообладания, он встретил женщину, которая могла сокрушить его.

Лахлан тогда был в ярости. На себя. На нее. От того, как он набросился на Беллу. Не только с вожделением, но с чем-то столь же тревожным: страхом. От страха за нее, такую уязвимую в руках того ублюдка, кровь застыла в его жилах.

А теперь еще и ревность, ради Бога! Что, черт возьми, с ним происходит? Лахлан знал о последствиях этой слабости. Ревность, питаемая похотью, принесла уже достаточно хаоса в его жизнь. В последний раз, когда люди рассчитывали на него, Лахлан позволил своим эмоциям отвлечь себя. Его люди потеряли свои жизни из-за него, и он потерял все. Теперь, когда он был так близко к тому, чтобы восстановить, хотя бы частично, свое положение, он не собирается повторять свои ошибки. Он слишком много работал, чтобы снова рисковать.

Макруайри проверил кошель с золотом на своем поясе. Брюс держал свое слово до сих пор, и Лахлан намерен сдержать свое. Часть нужной суммы он уже собрал, это золото было в пути на острова. Оставшийся долг Лахлан надеялся выплатить в течение двух с половиной лет.

Что в Белле Макдафф зацепило его? Смелый язык? Тело блудницы? Лахлан не знал. Но так как он не мог запихнуть Беллу в мешок на оставшееся «бог-знает-какое» время (неважно, насколько силен соблазн), Лахлан приложит все усилия, чтобы ее избегать.

Макруайри подозревал, что собирается быть слишком занятым сопровождением женщин в безопасное место, чтобы волноваться только об одной девушке, неважно, насколько сильно она приводит его в смятение.

Его подозрение подтвердилось несколько минут спустя, когда Лахлан увидел своих новых подопечных.

Вот, дьявол!

Человек, известный как самый жестокий наемник на Западных островах, жалящий, как змея, и столь же смертоносный, который никогда не уклонялся от драки, как бы ни были плохи шансы, захотели уйти - нет, сбежать - подальше.

Макруайри стал наемным мечом, только чтобы избежать такой ситуации. Король просит слишком много. Ни оплата долгов, ни з'eмли, ни количество монет не стоили этого.

Один, два, три... трое детей, чтоб тебя! А женщин он даже не хотел считать.

Иисусе! Макруайри стало плохо. Он не будет в это ввязываться. Как, черт возьми, ему безопасно провести их через сто миль самой тяжелой местности в Шотландии с половиной английской армии на хвосте?

Белла Макдафф догадалась, о чем он думает. Лахлан встретил смелый взгляд ее голубых глаз, и намека на вызов хватило, чтобы подстегнуть его. У Макруайри была работа, которую надо выполнить, и, черт возьми, он сделает это.

Но груз ответственности камнем лег на его плечи. Макруайри видел уже слишком много смертей в своей жизни.

Лахлан быстро организовал людей, раздавая им наставления, однако потребовалось больше времени, чтобы разобраться с лошадьми, как оказалось, у некоторых дам был небольшой опыт верховой езды.

У Макруайри, в свою очередь, не было опыта в руководстве группой женщин. Закаленные воины не испытывают нежных чувств, и, дьявол, они точно не пытаются заплакать, когда ты пару раз повышаешь голос, отдавая приказы.

Когда одна из дам отказалась ехать на большом боевом коне вместе с Маккеем, Макруайри едва не сорвался. Он был готов сам забросить ее на коня или сказать ей, что она может подождать англичан, которые прибудут, чтобы сопровождать ее, если она не сядет на эту проклятую лошадь, когда получил совершенно неожиданную поддержку.

Графиня положила ладонь на его предплечье. Этот жест утишил волну раздражения, поднявшуюся внутри него. Нежное прикосновение мгновенно успокоило Макруайри. Белла взглянула на него, и на мгновение он утонул в голубом море.