Белла подняла подбородок и заставила себя идти к Лахлану, стараясь даже не намекнуть на яростный стук ее сердца. Глаза их сражались в молчаливой дуэли.

– Графиня, - сказал Макруайри, склонив голову и не скрывая насмешки в голосе.

Белла сделала вид, что ее это не трогает. Вместо этого она выгнула бровь.
– Я удивлена, что вы все еще с Робертом.

Макруайри улыбнулся, но Белла почувствовала, что ее замечание задело его больше, чем он хотел показать.
– Просто жду лучшего предложения.

Белла знала, что Макруайри пытается уязвить ее, но это знание не помешало ей в ожесточении сжать губы. Ее попытки использовать против Лахлана гнев и пренебрежение не имели успеха. Лахлан Макруайри не имел ничего общего с Бьюкеном. Ей никак не удавалось противостоять Макруайри. Чтобы бросить ему вызов, чтобы задеть его, понадобится больше, чем несколько слов и ледяной взгляд. Но Белла не позволит Лахлану запугать ее. Ее взгляд скользил поверх него. – Почем нынче наемный меч?

Макруайри молчал около минуты. Но он выдержал ее взгляд.
– Больше, чем вы можете себе позволить.

Было что-то в его голосе, чего Белла не смогла понять. В ней шевельнулось чувство, как будто она сделала что-то злобное и неправильное. Как будто ее ледяная, непроницаемая для издевательств, броня дала трещину, и из этой трещины ударил поток эмоций. Как будто, подобно ей, Лахлан хорошо скрывал свои эмоции. А Белла и понятия не имела, что они у Макруайри были.

Но то, как он повернулся на каблуках и зашагал прочь, заставило Беллу задаться вопросом, почему человек, которого ничто не волновало, был так зол.

Лахлан ворвался в палатку, которую он делил с несколькими мужчинами, и, проигнорировав Гордона, стал складывать свои вещи в кожаную седельную сумку.

Он отказывается признать жжение в груди, и ярость эмоций, бушующих в его крови. У него нет времени на все это дерьмо.

Как бы то ни было, он собирался возглавить эту миссию. Ему нужно сосредоточиться на выполнении работы. Чем раньше все закончится, тем быстрее он сможет вернуться к своим родственникам на Западных островах, и тем скорее его тело перестанет ныть из-за нее.

Но Лахлан не мог просто избавиться от того, что он видел.

Он засунул руку глубже в мешок, просто подумав об этом. Когда Лахлан вышел из конюшен и увидел обнимающихся Беллу и Брюса, ему как будто заехали кулаком в живот.

Слова Беллы злили Лахлана, но то, как она произносила их, как держалась, распространило в его крови пожар ярости. Белла и Брюс стояли близко друг к другу, как любовники. Ее грудь, достаточно большая и пышная, чтобы соблазнить монаха, прижималась к груди короля. А как она коснулась его руки, откинула голову назад, и умоляла своим мягким ртом, ртом, который заставлял мужчину думать лишь об одном.

Бог знает, что Лахлан не мог думать ни о чем другом с того самого дня в лесу. Воспоминания о ее обнаженном теле по-прежнему мучили его. Видимо, четыре месяца на островах не притупили страсти Лахлана к ней. Если ревность, бушевавшая в нем, означала что-то, то это что-то становилось только сильнее.

Роберт. Имя короля так легко соскользнуло с ее языка. Как имя любовника.

Могли ли слухи быть правдой?

Макруайри не хотел верить в это. Хотя он не хотел наговаривать на Брюса-короля, было изрядное количество ублюдков, которые распространяли слухи о Белле и Роберте. Лахлан на самом деле любовался Беллой, что для него было редкостью. А если слухи верны? Тогда попытка Бьюкена развестись с женой-прелюбодейкой, и его утверждение, что она так рисковала, чтобы короновать Брюса, потому что была его любовницей, может иметь основание.

Шотландия была под интердиктом, и развод без разрешения Папы Римского был невозможен. Но Бьюкен добился раздельного проживания. Развод a mensa et thoro, с отлучением от стола и ложа, позволял паре жить отдельными жизнями, но не вступить в повторный брак. Аннулирование было единственной возможностью для нового брака. Если бы можно было найти основания для этого, однако, это сделало бы их дочь незаконнорожденной.

Было ли это правдой? Возможно, это объясняет, почему Белла сделала это. Почему она бросила все, чтобы короновать Брюса.

Лахлан с такой силой запихнул в мешок дополнительный плед, который он использовал как одеяло, что палатка закачалась.

– Змей? За тобой что, весь ад гонится?

Лахлан огляделся, убедившись, что никого не было рядом, прежде чем ответить.
– Нет, - отрезал он. – Будь осторожен, Гордон, когда говоришь. Это не самая обычная из наших миссий.

Когда Брюс присвоил им военные прозвища на тайной церемонии после второй коронации, он сделал так, желая скрыть их личности как членов Хайлендской гвардии. Выполняя свои особые задания, они использовали прозвища, в остальных случаях они должны были являться солдатами регулярной армии. Официально Гвардия не существовала.