Шрифт:
– Угу. Теперь не встретишь...
– задумчиво произнесла Одди, и в её глазах появились слёзы.
– Что случилось, родная?
Одди уткнулась мне в плечо и зарыдала, вздрагивая всем телом.
– Я чем-то расстроил тебя? Или обидел?
– Ты ни при чём...
– сквозь слёзы прошептала она.
– Просто этот разговор заставил меня вспомнить одну давнюю историю.
– Расскажешь?
– Я всегда хотела забыть об этом и поэтому ни с кем...
– Расскажи. Мне можно. Легче будет.
– Хорошо, - Одди вытерла слезы и тяжело вздохнула.
– Мне тогда было двенадцать, я как раз только перешла на среднюю ступень обучения в Школьном Доме Просвещённых...
– Ого, ты была Просвещённой?
– с удивлением уставился я на подругу.
Она кивнула.
– Да... В тот день приехала мама и забрала меня с сестрой на прогулку...
– С сестрой?
– снова удивился я.
– Ага. Сестра-близнец. Близнецам разрешается быть вместе. Её звали Сигбьёрг. Сигги... Сигги и Одди...
– задумчиво произнесла девушка и опять вздохнула.
– Она родилась на пятнадцать минут раньше, считала себя старшей и потому всегда старалась защищать меня. Мы были так похожи, что все воспринимали нас скорее как одного человека в двух экземплярах, чем как разных личностей. Наши отношения были настолько близкими, что мы даже создали собственный язык с непонятными для других словами и жестами. Я помню, какой трагедией был момент, когда меня положили в больницу, и нам пришлось ненадолго расстаться... Мы чувствовали себя чем-то неделимым. Даже считали, что можно распределить между собой навыки, что владеть ими достаточно только одной из нас. Создали для себя маленький мирок, из которого совершенно не хотелось выходить. Вне этого микромира я была очень закрытой. Даже нет, скорее диковатой и очень робкой. Для меня было большой проблемой с кем-то, кроме Сигги, поговорить, а уж тем более сблизиться. Я больше налегала на учёбу, а Сигги полностью брала на себя функции представителя нашей пары и отвечала за общение с внешним миром...
– Ты говоришь о ней в прошедшем времени. Что-то случилось, да?
– Угу, - всхлипнула Одди.
– Мама тогда повезла нас погулять на берег фьорда, чтобы рассказать о себе и поближе узнать нас. С прошлой встречи, когда я впервые увидела маму, минуло много лет. Я тогда была совсем маленькой, и её образ стёрся из моей памяти... Мама была очень красивой. Она пришла за нами одетой в голубой балахон Просвещённого четвёртой ступени. Глядя на неё, я чётко представила, как мы с Сигги будем выглядеть, когда подрастём, настолько сильно мама походила на нас - те же волосы, те же глаза, тот же овал лица. Мы тогда много разговаривали и смеялись. Эмоции переполняли. Когда Сигги с мамой о чём-то оживлённо болтали, глядя на воды извилистого залива, я спряталась за каким-то каменным выступом. Ну, надо было мне... А потом... потом я услышала этот шум и выглянула из своего укрытия. Их было пятеро, здоровенных мужиков... Один повалил на землю Сигги, другие схватили маму, громко крича на диалекте Альянса.
– Диверсанты? В глубине земель Барстера?
– Нет. Как я потом узнала, это были беглецы с рудника. Ну, из тех пленных, которые работают на вредных производствах... Те, которые четверо... они разорвали на маме балахон и опрокинули её на землю. Трое удерживали её своими грязными лапами, а четвертый... у него было такое мерзкое, самодовольное лицо, и слюнявый рот... он её... а потом ещё один... они по очереди... ну, ты понимаешь. А пятый в это время... Сигги была совсем ребёнком! Я увидела её глаза, полные отчаяния. Наши взгляды встретились. Но даже в тот жуткий момент она помнила обо мне. Я была готова сорваться с места, чтобы кинуться на этих нелюдей, но тут она закричала: "Не смей! Даже не вздумай!", и я словно приросла к месту. Я поняла, что эти слова были адресованы мне, сестра запретила мне высовываться. Она прекрасно понимала, что я ничем не могла им помочь, просто стала бы третьей жертвой этих гадов... Они их с обрыва сбросили... Мне показалось, будто кто-то тупым лезвием отрезал от меня кусок плоти, часть моей души...
– пытаясь сдерживать эмоции, Одди почти до крови искусала дрожащие губы. Её глаза снова стали влажными и покраснели.
– А потом... потом я дала себе слово... я решила, что должна уметь защитить себя и тех, кто мне дорог. И вот теперь я Страж, будущий Корп...
Она замолчала. Её глаза пустым бессмысленным взглядом смотрели куда-то вдаль. Я прижал Одди к себе и, впитывая дрожь её тела, думал. Я знал, что значит потерять близких. Понимал, что слова сейчас будут лишними. Я тихонько взял её ладонь и начал нежно гладить, не проронив ни звука.
– Знаешь, Вик, а я бы, пожалуй, попробовала, - неожиданно прервала молчание Одди.
– Чего?
– Ну, пожить там... у твоего Дедушки. Наверное, такая жизнь более правильная. Особенно для него...
– загадочно улыбаясь, она посмотрела на свой живот и положила на него мою руку.
– Что... что ты хочешь сказать?
– выпучил я глаза, не веря в догадку.
– У нас будет ребёнок? Да?
Она кивнула и смущённо потупила глаза.
– Угу, на моё Око уже пришло поздравление... Ты знаешь, я это специально сделала... Не из-за бонусов, конечно. Я решила, что должен появиться человечек, в котором будешь и ты, и я...
– Одди-и-и! Я люблю-у-у тебя-а-а!
Точно безумный, я схватил её на руки. У меня как будто выросли крылья. Казалось, что оставив далеко внизу цветочную поляну, мы парили, кружась в сказочном танце, где-то высоко в небесной лазури, среди трепещущих облаков.
– Мы ведь не отдадим его, правда?
– осторожно спросила Одди, внимательно посмотрев мне в глаза.
Глава 24
До самого отбоя мы спорили, сомневаясь, имеем ли право ради любви предать Корпорацию. И всё же мы решились и назначили побег на следующий вторник. Не в силах заснуть, я всю ночь вертелся, придумывая, как выдать наше исчезновение за несчастный случай, чтобы нас не искали.