"Поздравляем Диких Вепрей с победой! Всех способных передвигаться прошу прибыть к точке сбора у реки на центральной линии полигона", - женский голос, вырвавшийся из Нейронной Метки, был настолько громким, что заставил вздрогнуть обволакивающую нас сказочную вуаль.

–  Это про меня, - прошептал я, не в силах оторваться от девушки.
–  Как раз сейчас меня можно отнести к самым неспособным.

–  И меня тоже, - проворковала Одди, нежно отвечая на мои поцелуи.
–  Но нужно идти... Сейчас здесь появится толпа наблюдателей и...

–  Эх, - вздохнул я.
–  Ладно... Пока они собирают "паралитиков", пойдём, поищем твой шлем.

Вечером отряд выстроился на плацу, ожидая официального объявления результатов состязания. Вепри, возбуждённые неожиданной победой, радостно галдели.

–  Молодцы, Вепри!
–  прервал гомон Новак.
–  Коварные враги завлекли храбрых Вепрей в ловушку, уничтожив б'oльшую часть отряда. Но вы сумели обмануть даже хитрых Лис, расставив столько капканов, что смогли вырвать, казалось бы, безнадёжно упущенную победу... Прошу выйти из строя кадетов Ларсен, Чопру и Тафари... Братья Тафари удерживали базу, нейтрализовав двенадцать противников, чем выиграли столь необходимое для победы время. Кадеты Ларсен и Чопра... Без их храбрости и отваги, думаю, победы просто не было бы. Молодцы, ребята... Кадет Блэйз...

–  Вик-тор! Вик-тор! Блэйз!
–  скандировали курсанты.

Я радостно шагнул вперёд.

–  Блэйз...
–  младший коммандер задумчиво посмотрел на меня.
–  Я понимаю, что главная заслуга в этой победе ваша, - благостный тон командира резко изменился, он сжал губы и произнёс: - Но такая победа ничего не стоит. Вы нарушили главный принцип в армии - субординацию. Если бы такое произошло во время боевых действий, вас следовало бы утилизировать. Вы обязаны выполнять приказы командира. Разве у вас была в тот момент полная уверенность в том, что это был отвлекающий манёвр Лис? Вряд ли. Можете ли вы утверждать, что знали всё о поле боя? Нет. А если у кадета Габира была какая-то информация от разведки или от вышестоящего командира? Вы в первый раз участвовали в этой игре и ещё совершенно ничего не знаете... Да будь Габир даже тысячу раз неправ, вы обязаны подчиняться приказам.
–  Новак ещё долго отчитывал меня, не стесняясь в выражениях. Каждое слово буквально посылало меня в нокаут. Совершенно не ожидая такого, я стоял, опустив голову.
–  За злостное нарушение воинской дисциплины - невыполнение приказа командира в бою - вы будете наказаны.

–  У-у-у, - послышался недовольный ропот курсантов.

–  Отставить!
–  рявкнул офицер.
–  Кадет Блэйз, отправляйтесь к мидкоммандеру Эклунду, он решит вашу судьбу.

–  Есть, сэр, - растерянно ответил я и поплёлся в командный корпус.

–  Ну что, допрыгался, щенок?
–  прошипел мне вслед Габир.

–  Подвёл ты меня, курсант...
–  недовольно говорил Эклунд, расхаживая вокруг стола в кабинете.
–  Я надеялся через месяц-другой поставить тебя командиром Вепрей. А что мне с тобой теперь делать? Ты считаешь, что, уничтожив полтора десятка Крыс, имеешь право на всё?

–  Никак нет, сэр!

–  Или ты где-то в уставе вычитал: нарушайте, господа солдаты, приказы, и будет вам счастье? А если удачно нарушите, то вас наградят?

–  Никак нет, сэр!

–  По-хорошему, гнать тебя надо с базы обратно в Стратеры... Но я давненько не видел такой славной победы, такого блестящего плана. Если б в нашей армии все командиры были такими, как ты, то Альянс давно бы перестал быть великим. Даю последний шанс: посидишь пару недель на гауптвахте и хорошенько подумаешь.

–  Есть, сэр! Спасибо. Я всё понимаю. Это для меня важный урок.

[1] Примерно три метра.

Это были лучшие месяцы моей жизни. Я очень сблизился с Одди, она была не просто другом - она стала для меня всем. Я словно дышал ею. Страсть поглотила меня с головой. Используя каждую возможность, мы убегали с базы на нашу любимую полянку, полностью отдаваясь чувствам, радуясь жизни, смеясь и обсуждая совместные планы на будущее. Впервые я понял, что такое счастье, что такое Любовь, ради которой человек готов совершать подвиги и чудеса.

Всепоглощающее чувство захватило меня. Вспоминая время, проведённое в коммуне Страдальцев, я всё чаще понимал, что хочу взять Одди в охапку и унести туда. Всегда быть вместе, воспитывать наших детей, чувствовать себя свободными - что может быть лучше? Но сможем ли мы так жить? Сможем ли отказаться от всего, чему нас учили Корпорация и родители? В этом я не был уверен.

Однажды я спросил у Одди:

–  А ты можешь представить, что родители воспитывают своих детей сами? Всю жизнь...

–  Как это? Зачем?
–  с недоумением сказала она и, помолчав, грустно добавила: - Из своих я видела только маму, да и то всего два раза.

Не сдержавшись, я раскрылся перед подругой и поведал о вынужденном пребывании в поселении Страдальцев. О духе свободы, который там царил. О том, что в коммуне существовали настоящие семьи, которые могли заводить детей и всегда находиться рядом с ними. Одди была поражена рассказом. Она нахмурилась и надолго замолчала.

–  Если тебе не нравится эта тема, давай поговорим о чём-то другом. Или когда-нибудь потом... Если захочешь... Всё, что захочешь, - сказал я, целуя девушку.
–  Ведь ты самая замечательная. Такой, как ты, не встретишь нигде.