— В самом деле? — удивленно протянула мадам Шенье, поднимая брови и переводя взгляд с брата на герцога Дюрана и обратно.

— Да, я бывал в Руане. Лет пять назад, — улыбнулся Эдмон.

— Помнится, последняя наша встреча состоялась не так уж и давно, — сказал Лоран, и в его голосе послышалось нечто, напоминающее вызов.

— Да, я что-то припоминаю, — в том же тоне, продолжая улыбаться, протянул герцог Дюран. — Италия, кажется?

— Генуя, — приподнимая брови, кивнул Лоран.

— Андре, почему ты не сказал, что вы знакомы? — мадам Шенье продолжала переводить взгляд с одного мужчины на другого. — Мы бы с радостью…

— Боюсь, что мне придется вас покинуть, — холодно прервал её воодушевленную речь Эдмон. — У меня ещё осталось несколько неотложных дел, которые нужно завершить как можно скорее. Поэтому прошу меня извинить, но я вынужден проститься с вами.

Проговорив последние слова, он несколько резко поклонился и быстрым шагом пошёл прочь. В тот миг, когда он проходил мимо Андре Лорана, тот еле слышно шепнул:

— А вы ничуть не изменились.

— Вы, к сожалению, тоже, — одними губами ответил Эдмон.

— Мадемуазель Воле… — начала было Элен Шенье, но Ида тоже торопливо перебила её:

— Прошу простить и меня, но мне нужно успеть на «Виллу Роз» к обеду, поэтому я не могу задержаться и составить вам компанию. Была рада встретиться с вами сегодня и надеюсь, что новая встреча произойдет очень скоро.

Эту довольно длинную фразу она произнесла почти что скороговоркой и, чуть было не забыв кивнуть на прощание, бросилась вдогонку за герцогом Дюраном.

— Нам с вами в одну сторону и, если вы не возражаете, я пройду с вами, — как можно спокойнее сказала она, наконец догнав его. Эдмон молча повернул к ней голову и внезапно произнёс:

— Единственным советом, который дал мне отец, было никогда не связываться с сомнительными личностями. И этому единственному совету я умудрился не последовать.

Помолчав ещё немного, он продолжил:

— Кажется, скоро здесь обо мне скажут много нового.

Мрачная усмешка, с которой эти слова были сказаны, поразила Иду. Она хотела сказать что-то, ответить, но мысли не шли в голову, и ей пришлось ограничиться такой же мрачной полуулыбкой.

В этом угнетающем молчании они, уже не торопясь, дошли до поворота к «Терре Нуаре». Со стороны их можно было принять за хороших друзей, которые на данный момент находятся в ссоре, но вынуждены идти одной дорогой. Каждый хотел заговорить, но, не находя подходящих слов, продолжал смотреть в сторону и держаться на почтительном расстоянии.

— Вы же можете легко оправдаться, если захотите, — произнесла Ида, внезапно останавливаясь и глядя в спину своего попутчика. Эдмон остановился и повернулся к ней.

— Помните, что я говорил вам об оправданиях? — спросил он и, не дожидаясь ответа, несколько печально добавил: — Дело даже не в сплетнях, виконтесса. Всегда есть люди, для которых хочется быть и честным, и идеальным одновременно. В моём случае, как, впрочем, и в большинстве других, это едва ли возможно.

Проговорив последние слова, он помедлил мгновение, словно собираясь сказать что-то ещё, но затем лишь коснулся двумя пальцами полей шляпы и, слегка поклонившись, произнёс:

— До встречи, мадемуазель Воле.

Ещё около минуты Ида смотрела ему вслед. В какой-то момент она загадала, что если он обернётся, всё сложится хорошо. А герцог Дюран шёл по засыпанной снегом дороге и боролся с желанием обернуться и посмотреть, ушла ли она или всё так и стоит там. Но укорив себя за это проявление слабости, он зашагал ещё быстрее, так и не обернувшись. Виконтесса Воле тяжело вздохнула. Да, всегда есть человек, перед которым хочется выглядеть идеальным, но для него этим человеком явно была не она.

***

Поднявшись по широкой лестнице, Эдмон вошел в мгновенно распахнувшиеся перед ним двери поместья и, на ходу сняв пальто, бросил его вместе с тростью, цилиндром и перчатками в руки дворецкого, который встречал его в холле. Зачем-то окинув взглядом полутемное помещение, словно видел его в первый или последний раз, Эдмон не останавливаясь направился в свой кабинет.

— Господин Дюран, будут какие-нибудь указания? — нерешительно спросил дворецкий, видя, что хозяин вернулся явно в более худшем расположении духа, чем уходил.