Ида замерла. Все мечты, надежды — всё прахом. Она прекрасно знала, зачем приехал этот человек, и от этого ей ещё больше хотелось послать его ко всем чертям. Но мама учила быть вежливой, поэтому Ида подумала, что не стоит её разочаровывать.

— Ну что ж, проси, — вздохнула девушка. Жак кивнул и быстро вышел. В открывшуюся дверь Ида успела заметить Жоффрея. Он стоял у окна холла в дурацком синем фраке с галстуком в цвет и тяжело дышал, разгоряченный быстрой ездой, и заметно нервничал, постукивая пальцами по подоконнику. Ида опустилась на диван. Нельзя было показывать, что она взволнована, и, чтобы придать хотя бы видимого спокойствия, схватила какую-то книгу, которая лежала на столике рядом, открыла её на середине. Дверь снова открылась, пропуская нежданного посетителя, но она даже не повернула головы, делая вид, что увлечена книгой.

— Мадемуазель Воле, — нерешительно проговорил Жоффрей, целуя руку Иды.

— Господин Шенье, какая неожиданность, — ответила она, но эти слова прозвучали как-то холодно и мрачно, вместо того, чтобы звучать приветливо. — Я не ждала никого сегодня.

— Прошу прощения, что явился к вам без приглашения, — Жоффрей виновато опустил глаза, и Иду затрясло от этой его то ли врожденной, то ли напускной скромности. — Я хочу очень много вам сказать.

— Ну что ж, говорите, — Ида отложила книгу и сложила руки на коленях, замирая в предвкушении предстоящей драмы.

— Мадемуазель Воле, — эти слова прозвучали так официально, что Ида поморщилась, вспоминая о кредиторах отца, которые обращались к ней именно в таком тоне.

— Вы — самая прекрасная, — продолжил Жоффрей, все ещё глядя в пол и разговаривая скорее с ковром, чем с сидящей перед ним виконтессой Воле, — и умная из всех женщин, которых я когда-либо встречал, и поэтому вы не можете не догадываться о том, что я хочу вам сказать.

Ида спокойно, не моргая, глядела на Шенье, который стоял перед ней, как подсудимый перед прокурором. Вся сцена в данный момент напоминала кролика и удава. Ей хотелось вскочить и уже сейчас закричать на весь дом «Нет! Неужели вы не понимаете, что нет?!». Но правила приличия требовали сидеть и молчать, и самое большее, что она могла себе позволить — это испепелять несчастного Шенье полным презрения взглядом.

— Так позвольте мне не говорить больше ничего лишнего, — прошептал он и внезапно, Ида даже вздрогнула от неожиданности, опустился перед ней на колени и, хватая её тонкую руку, быстро заговорил: — Ида, я люблю вас. Люблю больше всего на свете. И, несмотря на все протесты моей семьи, я прошу вас стать моей женой.

Ида осторожно выдернула свою руку из его цепких пальцев и, посмотрев сверху вниз на Жоффрея, который глядел на неё умоляющим взглядом, переполненным надеждой, встала и подошла к окну.

— Я очень польщена вашим предложением, — тихо, отчетливо и не поворачиваясь произнесла она, — но я вынуждена вам отказать.

В воздухе повисла тишина. Шенье, казалось, обдумывал её ответ, пытаясь понять смысл слов и поймать ускользающее из его рук счастье.

— Но… но почему? — наконец выговорил он, поднимаясь с колен. Голос его дрожал так, как будто он готов был разрыдаться. — У меня есть деньги, у меня есть связи. Вы не будете ни в чем нуждаться. Я буду делать всё, что вы захотите, буду исполнять любой ваш каприз. Вы будете моей королевой, вы…

— Вам было незачем так унижаться, господин Шенье, — всё так же тихо проговорила Ида. — Если я сказала “нет”, значит, я сказала “нет”. И ни ваши связи, ни ваши клятвы, ни ваши деньги не смогут ничего изменить. Вся проблема в том, что я не люблю вас.

— И это единственная причина? — спросил Шенье, медленно поворачиваясь к двери. — И это то, на что я надеялся, когда ехал к вам? Разве этот ответ я хотел от вас получить? Никогда не думал, что таким образом узнаю о том, что недостаточно богат для вас.

— Весьма сожалею, что не оправдала ваших ожиданий, но, к несчастью, это были ваши ожидания, и вы сами виноваты, что ожидали от меня больше, чем следовало, — эти слова вырвались у Иды так грубо и резко, что она сама испугалась звука своего голоса.

— Знаете, — лицо Жоффрея изменилось до неузнаваемости, приняв какое-то дьявольское выражение, — я привык получать то, что хочу. И вы не будете исключением из этого правила.

— Из моих правил вы тоже не будете исключением. Желаю вам удачи! — язвительно протянула Ида. Ответом ей была громко захлопнувшаяся дверь. Как же быстро раскрывалась истинная сущность некоторых людей: минуту назад он был пылким и робким влюбленным, а теперь избалованный и самовлюбленный эгоист.

***

Моник и Жюли удивленно переглянулись, выглядывая в открытую дверь гостиной и провожая взглядом Шенье, который в два шага пересек холл, на ходу надевая пальто и цилиндр, которые ему подал Жак. Жоффрей выглядел расстроенным, злым и подавленным, а выражение лица было под стать хмурому небу. Неужели Ида отказала ему? Отказала одному из самых богатых наследников округи? Обе сестры не сомневались, о чём будут в ближайшее время шептаться во всех гостиных.

Ида со злостью швырнула в угол многострадальную книгу, которая попалась ей под руку второй раз. Она сама подписала себе приговор, сама встала на скамеечку и сама накинула себе на шею петлю. Её поведение, манеры, слова — всё это сделало из неё в глазах окружающих ветреную, вздорную девчонку, которая ждет не дождется, когда в её сети попадет кто-нибудь с более-менее приличным состоянием. Что ж, пусть теперь развлекаются, рассуждая о ней и её планах на состояние недавно прибывшего герцога. Ведь её это, кажется, не должно волновать. Но что будет думать сам Дюран? До него эти слухи тоже дойдут, можно было не сомневаться — каждый посчитает своим долгом довести до его сведения эти сплетни и предупредить о том, что он должен держаться подальше от Иды. Сейчас она как никогда жалела, что её репутация не так хороша, как у той же Жозефины Лондор или Катрин Алюэт. То, чем раньше она в какой-то степени гордилась, теперь стало довольно существенным препятствием.