— Надеюсь, вам очень понравится наше скромное мероприятие, — улыбнулась Жозефина. Она говорила что-то до этого, но это была единственная фраза, которую он услышал.

— Я тоже надеюсь, мадемуазель Лондор, — с улыбкой ответил он и, легко поклонившись Жозефине и мадам Лондор, направился в сторону Иды.

— Он так мил, мама, — негромко произнесла Жозефина, поворачиваясь к матери. — Разве может быть правдой то, что говорят про него?

— Все девушки на несколько десятков миль вокруг готовы броситься на его шею, стоит ему лишь улыбнуться, — сухо сказала маркиза Лондор. — Хотя партия он для любой девицы превосходная, этого отрицать нельзя.

Жозефина печально вздохнула. Ведь она сама, как и эти девушки, была готова пойти за ним хоть на край света за одну его улыбку, адресованную ей, именно ей и никому больше. Но он предпочитал общество этой виконтессы Воле. Что ж, ничего удивительного, если посмотреть на то, как она ведёт себя и как одевается. Но, юная маркиза в этом не сомневалась, даже если он и ищет развлечений у подобных женщин, то жену он должен себе искать непременно среди добропорядочных девиц.

***

— Господин герцог, рады вас видеть! — Клод с улыбкой кивнул Дюрану. — Решили присоединиться к нашему скромному обществу?

— Ну, не такому уж и скромному, — Эдмон легко поклонился в ответ, мельком взглянув на Иду. Её улыбка, которая мгновение назад привлекла его к ней, почему-то исчезла.

— И всё же мы здесь, кажется, совершенно не к месту, — Клод выразительно поднял бровь. Слова Жозефины всё ещё пульсировали в его мозгу, заставляя вспоминать их снова и снова.

— Я вообще считаю, что это — глупое мероприятие, — подал голос, молчавший до этого Жером, который наконец нашёл брата и кузин в этой хаотичной толпе.
– Я не знаю, кого можно поймать с таким количеством народа.

— На это и рассчитано, — засмеялся Эдмон. — Иногда мне кажется, что охота перестала быть охотой. Но чего я никогда не мог понять, так это того, какое удовольствие получают от охоты женщины, если они все равно держатся в стороне.

— Не говорите обо всех, господин Дюран, — напомнила о себе Ида.

— Да, когда начнется охота, вы увидите, что наша кузина не хуже многих мужчин. Даже получше некоторых, — многозначительно улыбнулся Клод. — Подчас я думаю, что все дело в том, как сидеть на лошади.

Дюран непонимающе посмотрел на Клода, прося пояснения.

— Он говорит о моей манере сидеть на лошади по-мужски, — засмеялась Ида. — Мои сестры, и большинство здесь собравшихся, считают эту привычку отвратительной. А вы что думаете?

— Женщина, сидящая на лошади вполоборота, выглядит изящнее и элегантнее, — произнес Дюран, окинув Иду критическим взглядом.

— Но это же ужасно неудобно! — запротестовала девушка. — Вы так говорите только потому, что вы сами никогда не пробовали ездить, сидя боком.

— Конечно, не пробовал. Зачем мне? — ответил Дюран, тихо усмехаясь. — Но, в любом случае, вы великолепно смотритесь на лошади и так. И я уверен, смотрелись бы великолепно, как бы ни сели.

Ида улыбнулась, хотя от этого сомнительно комплимента она была не в восторге.

Тем временем прозвучал сигнал к началу, и все, не переставая переговариваться, тронулись по направлению к ближайшему полю, где, по обыкновению, начиналась самая интересная часть охоты — выслеживание и травля. Ида старалась шаг в шаг держаться за Клодом. Ей хотелось побыть в одиночестве, а для этого нужно было сделать вид, что она уже вовлечена в какую-либо беседу. Опустив голову, она позволила своей лошади самой следовать за всеми остальными. Но, проведя в этом мысленном уединении около минуты, средняя виконтесса Воле заметила наконец, что рядом с ней, изредка поглядывая в её сторону, гордо едет Эдмон. Он, как обычно, старался не отставать от неё ни на шаг. Заметив, что девушка тоже пристально смотрит на него, Дюран криво усмехнулся и отвернулся.

Некоторое время они ехали молча. Ида молча продолжала смотреть на снег, изрытый десятком копыт, как будто по полю прошёл отряд кавалерии. Эдмон тоже продолжал отстраненно смотреть в сторону, делая вид, что его безумно интересуют ветки кустов, которые, переплетаясь, образовывали замысловатый, ломаный узор.

— Знаете, я всё ещё неловко себя чувствую из-за того случая с Шени, — Ида продолжала смотреть прямо перед собой. — Я не думала тогда, что всё обернётся, так и он бросится на вас.

— Мадемуазель Воле, — прервал её Эдмон, резко поворачиваясь, — я встречал в своей жизни разных людей, поэтому, позвольте, я дам вам совет, а вы решите, стоит ли пользоваться им или он так же бесполезен, как и остальные мои философские изыскания.

— Почту за честь получить его именно от вас, — слегка склонила голову Ида.

— Никогда ни перед кем не оправдывайтесь, — Эдмон посмотрел на девушку в упор, и она удивилась, не видя в его глазах прежнего пренебрежения и легкомысленного заигрывания. — Во-первых: невиновный не нуждается в оправдании. Во-вторых: тот, кто вас ненавидит, никогда вам не поверит. Тот, кому безразличны вы, безразличны и ваши оправдания, а тот, кто вас любит…