— Я сама очень редко уезжала отсюда надолго. А если и уезжала, то неизменно возвращалась, — продолжала Жюли, тоже устремляя свой взгляд вдаль. — Я не могу без «Виллы Роз». Очень жаль, что отец завещал её Иде.

Как она хладнокровно врала, но как это красиво звучало. Моник, в душе осуждавшая сестру за подобное поведение, все же не могла не восхититься её убедительностью и умением непринужденно вести беседу. Ей самой нужно было ещё многому научиться, чтобы так же спокойно общаться с мужчиной и уж тем более чтобы так ненавязчиво заигрывать с ним.

У Дюрана обе девушки вызывали лишь мысленную усмешку и определенную долю презрения. Несмотря на всю вольность своих взглядов, он продолжал ценить верность в самых банальных её проявлениях и всячески избегал замужних женщин, хотя в списке его побед были и они. Но Жюли так старалась, что не подыграть ей было бы несправедливо.

— Это прекрасно, мадам Лондор. Я надеюсь, мы с вами будем прекрасными соседями, — он улыбнулся самой обаятельной улыбкой, в упор глядя на Жюли. Девушка тоже улыбнулась, кокетливо отводя взгляд, изображая саму простоту и невинность. Легкие порывы ветра красиво перебирали пышные перья на её шляпке и мех темно-шоколадного цвета на накидке. Продолжая улыбаться, Жюли взглянула в сторону кареты, встречая взгляд сестры. Лицо Иды не выражало ни одобрения, ни порицания, ни какой-либо эмоции или чувства.

— Боюсь, наша сестра нас уже заждалась, поэтому мы позволим себе вас покинуть, — Жюли слегка склонила голову, и Моник последовала её примеру.

— Было приятно поговорить с вами, — эти слова Эдмона, вместе с изящным поклоном, были адресованы обеим девушкам, но свой взгляд он решил остановить на старшей.

— Нам тоже, господин Дюран. Надеюсь, мы обязательно встретимся ещё и в очень скором времени, — ответила маркиза Лондор, вновь опуская глаза с видом невинности и простоты. — До встречи.

Проводив взглядом обе фигуры и понаблюдав за тем, как они, так же, как недавно Ида, усаживаются в экипаж, опираясь на руку кучера, Эдмон отвернулся и медленным шагом двинулся между могил в поисках той, что принадлежала его матери. Раз уж он здесь, то стоит впервые в жизни посмотреть на место, где нашло последний приют тело женщины, которая произвела его на свет.

***

За всю дорогу до «Виллы Роз» Ида не проронила ни слова, но держалась вполне спокойно и безразлично. Хоть в душе девушка и была раздражена поведением сестёр, она приняла решение относиться к сложившейся ситуации более философски и ни в коем случае ни жестом, ни словом не выдавать своих чувств и намерений. Пожалуй, в том окружении, в котором ей посчастливилось оказаться, это было наилучшим выходом. Да, герцог Дюран был ей определенно интересен, он отличался от всех её поклонников хотя бы тем, что говорил с ней о чем-то более содержательном, чем собственные чувства и прочий романтический вздор. Но, он, кажется, привык, что любая женщина должна падать в его объятья, стоит ему только улыбнуться. Ида решительно не собиралась этого делать, а сохранить при себе столь понравившийся образец ей очень хотелось. Разумеется, и добиться его любви ей тоже хотелось, хотя сама она затруднялась дать имя тому чувству, которое испытывала.

Жюли тем временем, тоже глядя в окно кареты, упрекала себя за то, что пошла на поводу у Моник и согласилась участвовать в этом представлении, у которого не было даже цели. Она ещё не окончательно отринула общество, а потому все же дорожила своей репутацией хорошей жены, которая пока ещё испорчена не была. И если кто-то, увидев её сегодняшний разговор с герцогом Дюраном, сочтёт это за лёгкое заигрывание с её стороны и донесёт (а в этом можно было не сомневаться) об этом инциденте маркизу Лондор, то кто знает, какие плоды даст этот случай в будущем. И чем больше Жюли думала об этом, тем чаще приходила к выводу, что, пожалуй, риск не стоил произведенного эффекта.

Моник и вовсе ничего не понимала. Ида, которая так стремилась к сегодняшней встрече со своим новым соседом, едва перекинулась с ним парой фраз, зато Жюли отчего-то весьма неоднозначно беседовала с ним. К тому же теперь обе девушки сидели по разным углам и смотрели в окна так, как будто каждая была недовольна произошедшим.

Из-за поворота показался забор «Виллы Роз», вдоль которого с диким лаем несся Шени, огромная пятнистая лохматая собака, которая сторожила поместье. Ида не любила его, и пес отвечал ей взаимностью. Особенно виконтессу де Воле раздражало то, что это лохматое чудовище частенько срывалось с привязи и бегало просто так. Из-за этого она даже боялась выходить на улицу. Но слугам, похоже, доставляло удовольствие издеваться над своей хозяйкой, и поэтому они почти никогда не привязывали Шени достаточно крепко. Громкий лай мгновенно вернул замечтавшихся сестёр с небес на землю. Ида вздрогнула и прижалась спиной к сиденью. Встречаться с этим исчадием ада ей не хотелось.

Стук копыт затих, и карета остановилась. Филипп, который в поместье был одновременно и конюхом, и кучером, проворно спрыгнул с козел и открыл дверцу кареты, подавая руку выходившим сёстрам. Ида быстрым шагом направилась по аллее, надеясь миновать встречу с Шени. К сожалению, именно этой её надежде сбыться было не суждено.

Шени с глухим рыком вылетел на аллею прямо наперерез хозяйке и остановился, всё же не решаясь подойти. Ида сверкнула в его сторону глазами и слегка замахнулась тут же подобранной веткой, чтобы показать, что в этот раз она не намерена прятаться. Шени продолжал скалиться, но не торопился сокращать разделявшее его и хозяйку расстояние. Жюли и Моник, которые тоже побаивались животного, поспешили, сцепившись руками и с опаской глядя на пса, пробежать мимо. Ида продолжала молча стоять, решительно сжимая в руке ветку: поворачиваться к врагу спиной ей не хотелось, а что творилось в голове этого создания, было известно только Творцу.

Внезапно Шени глухо зарычал и отчего-то бросился следом за Жюли и Моник. Жюли отчаянно взвизгнула, закрывая лицо руками и прячась за младшую сестру, которая просто замерла на месте, в один миг став белее смерти. От неминуемого столкновения их спасла молниеносная реакция Иды, которая, несмотря на обилие мешавших юбок, проворно бросилась к псу, отбросив бесполезную ветку, и в последний момент успела подхватить с земли длинный конец цепи, которая волочилась за Шени по дороге, и из последних сил удержать взбесившееся животное. Шени бешено сопротивлялся и зло рычал, и девушка умоляюще оглянулась на Филиппа, который даже не спешил на помощь своей хозяйке.