Полковник Ромини быстро вышел вперед, становясь рядом с Дюраном и выжидательно глядя на маршала.

— Вы просили того, кто мог бы помочь вам здесь, — продолжил де Сент-Арно, обводя рукой пространство лагеря, — и я полагаю, что капитан Дюран, которого вы сочли достойной кандидатурой на пост одного из моих адъютантов, сможет быть для вас полезным.

***

Первые дни Эдмон ходил по лагерю лишь в сопровождении Ромини, который представлял ему всех встречных офицеров и в полголоса давал краткую и весьма едкую характеристику. Эдмон смотрел, слушал и запоминал. Ларже он увидел в первый же день и сразу же узнал. Лейтенант, впрочем, удостоил его лишь взглядом и, усмехнувшись, что-то сказал стоявшему рядом капитану, который поднял на Эдмона мрачный, тяжелый взгляд. От Ромини это не укрылось и он, как можно тише, произнес:

— Это капитан Анхель Блан и лейтенант Рене Ларже.

— Я знаком с лейтенантом, — отозвался Дюран, замечая, что капитан все ещё наблюдает за ним с пристальным вниманием.

— Да, о подробностях вашего знакомства мне уже шепнули, — губы Данте тронула улыбка, но глаза остались серьезными. — Я бы опасался его злопамятности.

— В самом деле? — насколько Эдмон помнил, Рене Ларже был более кичливым крикуном, чем человеком действия, иначе нашел бы его и отомстил гораздо раньше.

— Не все так просто, Дюран, — лицо Ромини окончательно приобрело серьезное выражение. — In primo luogo: `e, per cos`i dire, nel “preferiti” Blan capitano (Во-первых: он, так сказать, в «фаворитах» у капитана Блана). E c’`e il capitano Blan e autorit`a e client (А у капитана Блана здесь есть и авторитет, и покровители). Se Blanc, anche con una mano leggera Largeau, decidere che non appartieni qui, allora non sar`a qui, `e solo una questione di tempo (Если Блан, пусть даже с легкой руки Ларже, решит, что вам здесь не место, то вас здесь не будет, это лишь вопрос времени).

— А во-вторых? — холодно спросил Эдмон, который уловил в голосе полковника покровительственные нотки.

— Non so che cosa era Largeau che tra di voi c’era questo malinteso, ma ora sembra che tutti i meridionali: caldo, stupido e disperato (Я не знаю, каким был Ларже, когда между вами произошла эта размолвка, но сейчас он походит на всех южан: горяч, глуп и отчаян), — продолжил итальянец, медленно, заложив руки за спину, двинулся прочь от штаба. —Allo stesso tempo, `e abbastanza furbo per farvi sparire una volta per tutte (Вместе с этим он коварен в достаточной степени, чтобы вы исчезли раз и навсегда).

— Именно к этому я и стремлюсь, — усмехнулся Эдмон. Ромини несколько устало покачал головой и слегка закатил глаза.

— Речь не о том, желаете вы себе смерти или нет. Речь о том, что другой человек желает вам смерти.

— Мне все равно, — холодно пожал плечами Дюран. — Я хочу умереть и мне все равно, как это произойдет и кто этому поспособствует.

— Avevo un amico (У меня был друг), — Данте снова перешел на итальянский, как делал всякий раз, когда хотел сказать что-то так, чтобы это было только между ним и его собеседником. — Degno e una multa ufficiale, Antoine de Londra (Достойный человек и прекрасный офицер, Антуан де Лондор).

— Come un piccolo mondo (Как тесен мир), — мрачно усмехнулся Дюран. — Conosco la sua vedova. (Я знаком с его вдовой).

— Spiacente (Сочувствую), — непроизвольно выдохнул Данте и, неловко кашлянув, продолжил, — Non voglio entrare nei dettagli, perch'e si sa il risultato (Я не буду вдаваться в подробности, потому как итог вам известен). Nel loro desiderio di morire, mi ricjrdi di lui (Вы напоминаете мне его в своем стремлении умереть).

— Но ведь лейтенант не настолько глуп, чтобы… — нахмурился Дюран, но Данте лишь мрачно рассмеялся и проговорил:

— Смерть на войне слишком обыденная вещь, чтобы обращать на неё внимание. Даже на такой войне, как эта. Даже смерть адъютанта самого маршала. Поэтому я дам вам один совет, а вы решите, стоит ли он того, что прислушиваться к нему или нет.

— И каков же он? — поинтересовался Эдмон после некоторого молчания.

— Я советую вам приобрести такое качество, как осторожность. Здесь оно вам пригодиться более чем где бы то ни было.

Эдмон задумчиво кивнул, но все же принял совет к сведению и постарался держаться, как можно более незаметно, насколько, разумеется, мог. Впрочем, это было трудно, так как все без исключения, видимо, не без помощи Ларже, провожали его пристальными взглядами, куда бы он ни шел. Легкий, полунасмешливый шепот за спиной тоже немало уязвлял его, но помня о том, что если он хочет произвести положительное впечатление, нужно вызывать как можно меньше нареканий, Эдмон старался даже не прислушиваться к нему. Де Сент-Арно, на первый взгляд, был вполне удовлетворен новым адъютантом, и это заставляло остальных офицеров немного умерить свой пыл и смериться с присутствием и крайне гордым видом Дюрана.

========== Глава 55 ==========

А в Вилье-сен-Дени подготавливался новый акт трагедии, развитие которого должно было прийтись на конец июля. Трагедия эта вполне могла бы быть сопоставима с трагедией войны, по крайней мере, в восприятии тех, кто должен был выступать на главных ролях. В голове Моник уже зрели коварные планы. Если раньше она боялась Эдмона, который, несомненно, привел бы в исполнение свою угрозу, то теперь её уже ничего не сдерживало. Ида, которая забрала у нее золотую мечту всей жизни, которой все, даже расположение герцога Дюрана, доставалось слишком легко, должна была ответить за свои ошибки. Гнев общества должен был стать достойным и справедливым наказанием.

Подобрав полы платья, младшая Воле решительно направилась по главной улице навстречу мадам Бонн и Кэтрин Алюэт, которая прогуливалась по городу в сопровождении братьев. Лучших исполнительниц для плана Моник было трудно представить. Стараясь придать своему лицу как можно более обеспокоенный вид, Моник поравнялась с теми, чьего общества столь старательно искала и несколько рассеянно произнесла слова заранее заготовленного приветствия:

— Добрый день. Ужасно рада вас встретить.

Но мадам Бонн, по своему обыкновению, прервала ее, тут же начиная свой монолог: