— Чудесный вечер, госпожа виконтесса, — сказал Андре и, поглядев на Иду с подобием улыбки, добавил, — Прошлый раз вы были со мной не очень любезны.

— Я и сейчас не намерена быть любезной с вами, — Ида гордо вскинула голову. Лоран засмеялся.

— А я считал, что вы далеки от общественного мнения, — наконец проговорил он. Виконтесса Воле посмотрела на него взглядом, требующим пояснения.

— Я имел ввиду, что раз вы не разделяете любовь общества к предметам его преклонения, то и не должны разделять его ненависть к некоторым вещам, — спокойно пояснил Лоран и добавил, — В этом смысл восстания, как образа жизни, на мой взгляд.

— Но это не мой образ жизни, — возразила виконтесса, пожав плечами. — Я не противопоставляю себя обществу, но и не считаю себя его частью.

— Знакомая философия, — усмехнулся Лоран и Ида еле заметно вздрогнула, понимая, о ком он говорит. Эдмон тем временем косо взглянул в сторону Иды. Ему не нравилось, что этот человек находился рядом с ней.

— Вполне возможно, — как можно более невозмутимо, ответила она, — но я пришла к этому своим путем долгих размышлений.

— Ну, а я считаю, что лучше всё же быть в стае, чем в одиночку.

— Местное общество я бы скорее приравняла к стаду, господин Лоран, — Ида старалась не глядеть на него.

— Но вы не видели иного общества, кроме этого, — вновь засмеялся Лоран.

— Я видела расхваленный высший парижский свет. И могу сказать, что это тоже самое стадо, лишь ещё более многочисленное, ещё более тупое и ещё более богато одетое, — виконтесса Воле гордо вскинула голову. — Корова останется коровой, даже если ей позолотить рога, господин Лоран. Люди — животные и всегда ими остаются.

— О боже, как вы критичны, — покачал головой Лоран. — Как вы это совмещаете?

— Что именно? — переспросила виконтесса, окинув его полным презрения взглядом.

— Ваш грубый скептицизм и ваших поклонников, — пояснил Лоран.

— Это всё равно, что смешивать два превосходных сорта вина, господин Лоран, — ответила Ида. — Я предпочитаю употреблять их раздельно.

Эдмон был больше не в силах на это смотреть и, отставив в сторону бокал, направился к Иде с целью прервать эту милую беседу, которая и без того сильно затянулась. Подойдя к ним уверенным шагом и, не менее уверенно, кивнув Лорану, который слащаво улыбнулся в ответ, обратился к Иде:

— Госпожа виконтесса, ваш вечер вновь не распланирован?

— Я думаю, даже для вас найдется время, господин герцог, — ответила Ида. Эдмон слегка приподнял брови и, обворожительно улыбнувшись, снова слегка кивнул:

— В таком случае, раз и у меня есть время для вас, я приглашаю вас на танец, — слова сопровождались, помимо улыбки, жестом, который был наполнен истинной элегантностью. Ида, не говоря ни слова, взяла Эдмона под руку и, обернувшись на Лорана, слегка улыбнулась и пожала плечами, словно пытаясь вызвать зависть.

— Меня раздражает, что он рядом с тобой, — тихо сказал Дюран, отводя Иду подальше.

— Непривычно, что его внимание направлено не на тебя? — засмеялась Ида.

— Нет, его внимание по-прежнему на мне, но мне не нравится, что он следит за мной с твоей стороны, — Эдмон остановился и посмотрел через плечо девушки на Лорана, который всё ещё не сводил с них глаз. — Вся беда в том, что он непредсказуем, потому что непоследователен, и умен, потому что выглядит глупцом.

Ида поджала губы и, оглядев зал, слегка толкнула локтем Эдмона, указывая глазами на разворачивающееся неподалеку действо.

Клод подошел к Жозефине неуверенным шагом, таким как будто был рабом, допущенным в святилище королевы. При этом он старательно придавал себе уверенно-беспечный вид, что делало его ещё более жалким. Эдмон уже давно заметил, что пока Клод находился на расстоянии от юной маркизы, он держался уверенно и гордо, но чем больше расстояние сокращалось, тем больше он робел и терялся. Вот и теперь, подбираясь к Жозефине, он выглядел побитой собакой, а не храбрым рыцарем. Жозефина в свою очередь тоже заметила это и с раздражением подумала, что если бы Лезьё держался от неё подальше, то она, возможно, могла бы и полюбить его.

— Жозефина, — Клод изо всех сил пытался придать уверенность хотя бы своему голосу, — вы сегодня прекрасны, как никогда.

— Вы говорите мне это при каждой встрече, — Жозефина устало обмахнулась веером.

— Потому что вы всегда прекрасны, — смущенно ответил Клод.

— Скажите мне, Лезьё, — юная маркиза вопросительно посмотрела на Клода, — почему вы вызываете у меня только отвращение, а поклонники вашей сестры доставляют ей удовольствие?

— Вероятно, дело в том, что вам нужно не то, что у вас есть, а то чего у вас нет, — пожал плечами Клод.