— Я даже не знаю, кому из вас верить, — засмеялся Эдмон.

— Не верь никому, — усмехнулся Жером и, повернув голову влево, как бы невзначай, заметил. — О, взгляните, мадемуазель Лондор и Катрин Алюэт.

Клод резко обернулся и, окинув улицу взглядом, тоже заметил девушек.

— Просим нас простить, но сегодняшнее утро настолько великолепно, что я хочу поговорить об этом с как можно более большим числом знакомых, — сказал он, поклонившись, и схватив Жерома под руку, потащил его за собой.

— Погоди, при чём здесь я? У меня другое восприятие этого утра, — воскликнул Жером, отчаянно сопротивляясь.

— Господи, должен же кто-то отвлечь Катрин. Она же мне ни на шаг не даст подойти к Жозефине, — прошептал Клод, отпуская, наконец, локоть брата и уверенно направляясь на другую сторону улицы.

— У вас чудесные братья, — сказал Эдмон, задумчиво глядя им в след.

— Я знаю, господин Дюран, — ответила Ида. — Если бы не они, я не смогла бы жить здесь.

Наступило молчание. Ида не знала, что ещё можно было сказать, но поддержать разговор было необходимо, потому что ей не хотелось расставаться с ним после того, как они обменялись всего лишь парой фраз: слишком уж давно она видела его в последний раз. И вдруг внезапно в её голове мелькнула одна мысль.

— Моник была очень обрадована вашим поздравлением, — Ида подняла глаза, пристально вглядываясь в его лицо. Оно оставалось непроницаемым, только губы тронула обычная холодная улыбка.

— Я уже и забыл об этом, — наконец сказал он, слегка качнув головой. — Поверьте, это было меньшее, что я мог сделать. Всего лишь несколько роз.

— Несколько? — переспросила Ида. — Их было больше десяти и вы наверняка пожертвовали самыми красивыми, какие были у вас в теплице.

— Их было тринадцать, — усмехнулся Эдмон, глядя в сторону. Ида молча подняла бровь.

— Это символично, — наконец произнесла она, приподнимая брови.

— Совсем нет. Просто я люблю это число, — ответил Дюран. — Я слишком далёк от суеверий и считаю, что распятие Христа была слишком давно, что бы утверждать, что оно приходилось на пятницу, и что на тайной вечере присутствовало более тринадцати человек.

— Вы хотите сказать, что это несправедливо по отношению к другим дням недели и люди забывают, что несчастья могут настигнуть их в любой день, а не только в пятницу?

— Нет, — слегка покачал головой Эдмон, — я хочу сказать, что число — это всего лишь число, и сочетание цифр не несёт в себе ничего дьявольского. Но ваша мысль весьма интересна. Не думал, что женщины рассуждают о подобных вещах.

— Я думала, вы уже привыкли к тому, что я порой веду себя не так, как должно, — грустно улыбнулась Ида.

— Если бы каждый вел себя как должно, то мир был бы невероятно скучен, — серьезно ответил Дюран. — Никогда не извиняйтесь за то, что вы есть. Даже если вы принимаете ванны из крови юных дев, как Эржебет Батори.

— Я приму это к сведению, — виконтесса Воле слегка поклонилась, и герцог Дюран улыбнулся, замечая на её лице выражение некоторого недоумения.

— Главное, не считайте это советом к действию, — произнёс он, тоже поклонившись. — Был рад побеседовать с вами.

— Взаимно, — кивнула Ида, и быстро направилась по улице, борясь с желанием обернуться и бросить на него последний взгляд или задержать каким-нибудь внезапным вопросом. У неё было так мало воспоминаний о нём, которые она могла бы перебирать бессонными ночами, что ей хотелось множить их до бесконечности.

========== Глава 19 ==========

Дни шли. Минуты бежали, как песок в песочных часах — быстро, неумолимо и безвозвратно. Ида больше не заводила разговор с Жюли, понимая, что её сестра на этот раз настроена решительно. Было уже двадцатое февраля и средняя виконтесса Воле готовилась к поездке в Вильводе, почти как к собственной казни. Да, «Вилла Роз» значила для неё больше, чем бриллианты матери, но она знала, что все это окажется напрасным. Продав и заложив всё, что можно было продать и заложить на «Вилле Роз», она сможет продержаться ещё около полугода. Но что делать потом Ида не знала. Не желая думать об этом, она говорила себе, что полгода — довольно большой срок и за это время она успеет найти выход, но именно так и не следовало поступать. Полгода пролетят, как один день и тогда все придется вновь решать в одно мгновение. Ей оставалось лишь надеяться, что к тому времени закончится война и вернётся маркиз де Лондор, который всегда относился к ней с пониманием и некоторым состраданием. Возможно, и в этот раз он согласиться помочь ей. В противном же случае «Виллу Роз» можно будет считать потерянной навсегда.

Подойдя к окну кабинета Ида посмотрела на старые яблони в саду, на которых уже начали распускаться первые ярко-зеленые листья. Кто-то однажды сказал ей, что её надежды сохранить своё поместье — воздушные замки, которые рухнут при первом же неверном движении. Но какое движение будет верным, а какое — нет, Ида уже давно не могла сказать. Стойкое ощущение, что поездка в Вильводе самый неосмотрительный и самый неверный из всех шагов, не покидало её. Никогда ещё она не желала так сильно, что бы время остановилось. Ида взглянула на каминные часы и вздохнула — было только два часа дня, а у неё было ощущение, что весь день уже прошел бесцельно и пусто.