— Ох, даже не знаю, — простонал Лезьё, косо оглядываясь на Иду. — После того, как моя любезная кузина устроила мне ужасный выговор, я окончательно перестал соображать.

— Что ж, Клод, она имела на это полное право, — Дюран быстро оглядел окружающих и, взяв друга под руку, весело кивну влево, — А вон и Жозефина. Кстати, она смотрит на тебя.

— Наверное, я так плохо выгляжу, что привлекаю всеобщее внимание, — сказал Клод и сам оглянулся по сторонам.

— Да не верти ты так головой, — прошипел Дюран, притягивая его ближе. — Веди себя естественно, черт возьми. Выпрямись, подними голову, она все ещё смотрит на тебя.

— Скорее на тебя, — так же шепотом ответил Клод, всё же выпрямляясь и гордо поднимая подбородок.

— Поверь мне, на тебя, — тихо проговорил Эдмон, и, дернув за руку Клода, который попытался повернуть голову, добавил. — Не смотри на нее так явно. Вообще не смотри.

— Вести себя как ты? — поинтересовался Клод, с улыбкой кивая кому-то из знакомых.

— Именно, — Дюран снова оглядел окружающих. — О, вон Катрин Алюэт. Иди и поговори с ней о чем-нибудь. И улыбайся Клод, улыбайся.

Проговорив последние слова, он незаметно толкнул друга в сторону Катрин. Некоторое время Эдмон с удовлетворением наблюдал за своим учеником, который изо всех сил старался держаться ровно и гордо, и при этом вести непринужденно-веселую светскую беседу.

— Я не хочу, что бы ты сделал из моего брата копию себя! — тихо огрызнулась Ида, медленно проходя мимо и наблюдая за Моник и Жеромом, которые коротали время в обществе мадам Бонн и её дочери.

— Я лишь пытаюсь ему помочь, — пожал плечами Эдмон, наблюдая, как средняя виконтесса усаживается в кресло.

— Ты превращаешь его в себя! — к злой интонации добавился не менее злой взгляд.

— Чтобы как-то загладить свою вину, я вынужден пригласить тебя сегодня вечером в оперу, — шутливым тоном произнес Дюран, опираясь на спинку соседнего с Идой кресла.

— И что же там сегодня идет? — нарочито серьезно поинтересовалась Ида, открывая веер и неторопливо обмахиваясь им.

— Не все ли равно? — Эдмон понизил голос, переводя взгляд на арену.

— Лично я собираюсь смотреть на сцену, — ответила Ида, всё ещё не поворачивая голову к собеседнику. — Я не из тех людей, которые ходят в оперу, чтобы побеседовать с теми кого они либо на дух не переносят, либо с теми, с кем они запросто могут заговорить в любом другом месте. А эти сорокалетние дамы, которые пытаются выполнять роль светских свах?..

— Я буду считать, что ты согласилась и заеду за тобой в гостиницу в семь, — тихо проговорил Дюран и, мрачно взглянув на подошедших Моник и Жерома, резко выпрямился и направился в сторону своей ложи.

— О чем вы говорили? — поинтересовалась Моник, глядя ему в след.

— О том же, о чем и всегда, — недовольно ответила Ида, зло сверкая глазами в сторону сестры. — Недовольство, вызванное тем, что каждый из нас считает совершенством себя, но не признаёт при этом идеальность другого.

— Я поражаюсь, как ты можешь так ненавидеть его и Жозефину и при этом так хорошо ладить с Клодом, — засмеялся Жером.

— Знаешь, я не переживу, если он превратиться во второго Дюрана, — воскликнула средняя Воле. — С меня вполне хватит одного заносчивого эгоиста.

— Не волнуйся, Клод никогда таким не станет, — поспешил заверить ее Жером. — Он слишком для этого добр.

— Дурной пример заразителен. Ты же знаешь, как это бывает, — Моник многозначительно поглядела на брата.

========== Глава 29 ==========

К поездке в оперу Ида готовилась тщательно. В Парижской опере на Лё Пёлетье частенько бывала и императорская семья и другие высокопоставленные лица. И дело было даже не в том, что виконтесса Воле хотела понравиться им: ей хотелось просто выглядеть не хуже. Большинство платьев, в которых теперь ходила Ида, раньше принадлежали Жюли. Вот и для поездки в оперу Ида выбрала то самое платье, в котором Жюли красовалась в ноябре на вечере у Боннов, белое с голубым. Слишком открытые плечи пришлось спрятать под тонким кружевным фишю, который больше подходил для загородной утренней прогулки, а не для столичной оперы, и накинуть на печи черную бархатную накидку, которой непременно требовал вечер.

Дав последние указания Люси, которая была освобождена и могла идти спать, средняя виконтесса Воле вышла из номера и пересекла просторный холл гостиницы. Многие из постояльцев тоже надели вечерние туалеты и теперь спешили к выходу, намереваясь окунуться в вечернюю жизнь Парижа, благо, он предоставлял развлечения на любой, как самый хороший, так и самый дурной, вкус.

Дюран, как этого и следовало ожидать, приехал раньше и его карета, запряженная двойкой великолепных серых лошадей, уже стояла около входа. Сам он спокойно прохаживался рядом, одетый в легкий черный плащ с неизменной пелериной и поблескивая кипенно белыми перчатками, манжетами и воротничком рубашки.