— Сакура-сама пригласила вас к себе в дом, — кивнул Забуза. — Мы с Хаку проводим вас.

Брюнетка кивнула и направилась за новыми знакомыми. Инаби без лишних слов и объяснений последовал следом за своей начальницей, с недоверием и презрением поглядывая в спину Забузы. Последний, в свою очередь, остудил пыл и теперь казался более уравновешенным и спокойным. Однако если Сакуре-саме вдруг понадобится помощь, то он с удовольствием окажет её, сломав этому нахальному Инаби пару тройку костей.

Хаку заметно торопился и нервничал, не находя в себе сил заговорить с Микото, хоть та и задавала простые вопросы, вроде «Сколько тебе лет?», «Как тебя зовут?», «Нравится ли тебе тут жить?»

— Хаку, не будь недотрогой, отвечай на вопросы, — буркнул Забуза, раздражённый долгим молчанием.

Мальчик глянул через плечо на своего воспитателя и кивнул:

— Меня зовут Хаку Юки. Мне десять. Да, мне нравится здесь жить, — лаконично и чётко, в духе спартанцев.

Микото с интересом глянула на внезапно обретшего голос мальчика, узнав в его лице черты одной некогда очень известной семьи.

— Юки Ичузоку, не так ли? — уточнила Микото, поравнявшись с Хаку.

Последний кивнул, как-то замявшись перед брюнеткой. Ему было неуютно находиться рядом с незнакомыми людьми, а потому его рука постоянно лежала в кармане шорт, где покоился раскладной нож. Мальчик был наготове и ждал только приказа своего воспитателя, спокойно шествующего позади.

— Да, — ответил за Хаку Забуза, внимательно слушая односторонний разговор с самого начала. — Истреблённая во Вторую Мировую семья Юки Ичузоку. Он единственный и последний в своём роде.

— Насколько я знаю, выходцы из этой семьи достаточно жестокие и собранные люди от природы, — отозвалась Микото. — Сенджу в своё время посчитали их очень опасными. Поэтому и перерезали практически всё семейство… Мне казалось, что погибли все.

— Так казалось и Фугаку-сама до того, как Итачи-доно нашёл Хаку в детском доме.

— Ошибки быть не может? — вступился в разговор Инаби, заинтересовавшись судьбой вырезанной семьи. — С чего Вы взяли, что этот мальчишка принадлежит именно к Юки Ичузоку? Их резали на глазах моего деда, и тот клянётся, что никто не выжил. Так, повторюсь, с чего Вы взяли, что он подлинный наследник?

— Хаку, докажи дяде, что ты Юки Ичузоку, — равнодушно бросил Забуза, глядя куда-то в сторону моря.

В следующее мгновение Хаку развернулся, ударив по ногам Инаби, сделал неглубокий порез на щеке, пока тот, не удержав равновесие, падал, а затем стопой придавил шею бедняге. Сопровождающий Микото так и открыл рот, не зная, что и сказать. Первая дала знать о себе брюнетка, похлопав в ладоши и засмеявшись.

— Инаби, ты действительно стареешь.

Забуза был уверен, что тот в ответ на замечание своей «хозяйки» начнёт распинаться, что это совпадение и что он не был готов к такой подлости. Однако Инаби залился громким смехом, пока поднимался на ноги, а затем ещё и по голове Хаку потрепал, как будто бы знал его сотню лет.

— Молодец, пацан. Доказал.

Хаку лучезарно улыбнулся, спрятал нож обратно в карман и пошёл дальше как ни в чём не бывало.

— Это просто невероятно, — кивнул Инаби. — Где только Итачи-сама нашёл его…

— Кто ищет, тот всегда найдёт, — задумчиво отозвалась Микото, чувствуя, как ей припекло голову. — Печёт, как в Аду.

— Не то слово!

Дошли до места они только минут через двадцать. К этому времени Микото уже еле передвигала ноги: старость — не радость. Инаби был поживее, а Хаку и Забуза оставались по-прежнему бодрыми и полными сил, чему можно было бы без тени сомнения позавидовать.

Всё, как один, приковали свои зенки к небольшому трехэтажному домику, напоминающий пирамиду. С данного ракурса он походил на деревянную хижину, тщательно спрятанную в густой зелени: в папоротниках, пальмах, вечнозелёных растениях, за которыми и пряталась большая часть громадного домища. С большими окнами, через которые в комнаты проникало много света, и постоянно открытыми нараспашку дверьми. Этот дом — подарок Акацуки на двадцатичетырёхлетие дурнушки. Они торжественно вручили ей ключ от него незадолго до трагичных событий с Шисуи.

У крыльца, отделанного более чем скромно, Хаку с Забузой остановились. По всем местным правилам приличия, первыми в дом должны были заходить обязательно приглашённые гости. Иначе хозяева или, в данном случае, сопровождающие считались грубиянами и наказывались презрительными и осуждающими взглядами. У входной двери стояла невысокая девушка с каштановыми волосами и робким взглядом. Она гостеприимно улыбнулась и чуть приклонилась перед гостями в лицах Инаби и Микото Учих.

Прибывшие, признаться, ожидали некую грубость и даже лёгкую небрежность, направленную в их сторону. Однако слуги ничем не выдавали своих истинных эмоций. Хотя местные жители, признаться, были враждебно настроены к любому роду опасности по отношению к их обожаемой Сакуре. Вот и на этот раз слухи о недругах, свалившихся словно снег на голову, облетели весь остров за считанные минуты. Теперь-то население были начеку, чтобы в любую секунду предотвратить беду и спасти жизнь Харуно.