Как только прозвенел звонок, все стремительно ринулись из класса. Дженн собиралась последовать их примеру, когда увидела, как Толстозадиха идет к Тоду Шуману. Она нервно теребила свой наушник и явно собиралась что-то сказать. Дженн решила, что пропустить такое было бы обидно. Она якобы случайно уронила блокнот, который очень любезно раскрылся, так что вложенные в него листочки рассыпались по полу. Она стала неспешно их собирать.

Жирдяйка сказала Лишним Трусам:

– Извини. Я не знала. Я все завалила. – Похоже, что «пись-пись-пись» подействовало. – Жалко только…

Она вздохнула и словно съежилась. «Ага, – подумала Дженн, – небось жалеешь, что не знала про его проблему. Словно такое вообще могло случиться. Как бы это прозвучало? «Я писаюсь, когда пугаюсь, а мама не разрешает мне надевать подгузники». Ну да, как же!»

Он поднял голову.

– Ты все испортила, – зарычал он на нее. – Неудачница! Если бы ты не спорила со всем, что я хотел сделать… Если бы не изображала из себя самую умную… Если бы прислушалась ко мне хоть на секунду, вместо того чтобы читать лекции и говорить, что все мои предложения провальные…

– Это несправедливо, – прошептала Всезнайка. – Ведь дело не в этом.

– Черта с два! – заявил он.

Деррик убеждал себя, что чем аукнется, тем и откликнется, и после того как Бекка Кинг скинула на него письма к сестре, она заслуживает каких-то последствий. Но ему все равно было неловко из-за того, что с ней случилось на занятии по цивилизации Запада, потому что он, как и все остальные, знал, почему Тод Шуман ни за что не встанет у доски, чтобы сделать доклад.

Когда Деррик увидел Бекку в раздевалке – она мрачно вытаскивала книги из своего шкафчика и запихивала их в рюкзак, – то подошел к ней. Он за последние несколько недель не обменялся с ней и десятью словами, так что не слишком удивился, когда она чуть вздрогнула, когда он произнес ее имя. Она извлекла из уха наушник прибора, который помогал ей глушить вторичные звуки и лучше слышать. Он понял это так, что у нее нет особого желания разговаривать с ним, но это было не страшно: он и не рассчитывал, что их разговор будет долгим.

Он сказал:

– Эй, мне жаль, что так получилось с Шуманом.

Она ответила:

– А… Ну, мне следовало бы догадаться.

Он не понял, что она имеет в виду: ведь она не могла рассчитывать на то, что Тод Шуман поведает ей о своей проблеме с мокрыми штанами. Поэтому он сказал:

– Можно подумать, у тебя была возможность узнать. Остальные… Мы его знаем с начальной школы, так что случившееся было вполне ожидаемо.

– Понимаю, – возразила она, – но дело в том, что люди всегда дают подсказки относительно себя, так ведь? То есть если быть внимательным, то правда будет перед тобой с самого начала. То, как они реагируют на разные вещи, кто они в душе и все такое.

Он бросил на нее быстрый взгляд. Она имеет в виду его самого? Его и Кортни? Очень может быть.

Она заморгала, и щеки у нее покраснели, как это бывает, когда человек вдруг понимает, что его высказывание может быть истолковано неоднозначно. Она быстро добавила:

– Иногда мне не нравится терпеливо ждать, как все получится. Я хочу, чтобы все получилось так, как хочу я. Именно так и было с Тодом. Он упорно пытался сделать все по-своему. И потому заупрямилась я.

Он вдруг понял, что совершенно то же самое произошло и с его письмами к Риджойс. Тогда, в клинике, Бекка решила, что если бросить их ему в лицо, то это что-то изменит, заставит его сделать что-то потому, что она считает, что ему это сделать пора. Не потому, что он готов к этому, не потому, что он этого хочет – а ради себя самой. Он почувствовал, как его сердце начинает леденеть, и тут она вдруг сказала:

– Знаешь, Деррик, мне стыдно из-за того дня в клинике. Из-за того, что я сделала с теми письмами. Мне правда очень жаль. Я не имела права это делать. Я на тебя давила. Точно так же, как с Тодом. Теперь я это вижу.

– Ага, – пробормотал он. – Ну, что уж тут. – Однако он обнаружил, что не может на нее смотреть, потому что снова ощутил тот же гнев, что и тогда. И потому он добавил: – Короче, я просто хотел тебе сказать. Сочувствую тебе из-за Тода.

Она ответила:

– Спасибо. И удачи тебе, да? Успеха.

Он подумал: «Успеха в чем?»

Она поспешно пояснила:

– Успешного доклада на цивилизации Запада.

Разговор получился не очень-то, но ему было некогда об этом думать. Достаточно скоро он оказался дома и, стоя у крыльца, гадал, почему маме вздумалось завязывать ему глаза. Она сказала, что у нее для него сюрприз. По ее словам, все было задумано, чтобы поднять ему настроение, и он понял, что она имеет в виду: после того, что произошло с Кортни, ему необходимо было что-то, чтобы жизнь не казалась такой паршивой. Он сомневался в том, что мамин сюрприз в этом поможет, но решил ей подыграть.