Шрифт:
– Ты им рассказал, да?
Он возмутился:
– Что? Еще чего!
– Тогда откуда они знают?
– Эти парни? Корт, я понятия не имею, о чем они разговаривали!
– Ты не ответил на мои эсэмэски.
– Потому что я уже сказал. Я уже тысячу раз сказал.
– Все кончено, да?
Тут она повернулась и пошла прочь – и у него не было других вариантов, кроме как пойти следом. Что он и сделал.
Он сказал:
– Послушай, ничего не кончалось!
Ее ответ сказал ему, что ее мысли пошли по совершенно другому пути. Она прошептала:
– Мне не надо было. Я ведь знала, знала – и все равно сделала!
Тут, к его ужасу, она заплакала. Он посмотрел в обе стороны коридора и понял, что им ни в коем случае не следовало вести этот разговор там, где мимо может пройти кто угодно, после чего все в школе узнают.
Он взял ее за локоть. Она вырвала руку. Он снова взял ее за руку.
– Пошли, – тихо проговорил он.
Они направились к широким двойным дверям, служившим входом в школу, и вышли на улицу. Было очень холодно, начался дождь.
– Мне же говорили! – Она полезла в сумочку. У нее упал учебник. Он поднял его. Она достала упаковку бумажных платков, но не воспользовалась ими. Не обращая внимания на зажатые в кулаке платки, она вытерла глаза рукавом. – Парни хотят того, чего им хочется, а когда они это получат… Мне так и говорили!
Он резко выругался – и не испытал никаких угрызений совести.
– Все совсем не так, – возразил он.
– Я тебя люблю. Вот почему я это сделала. Я тебя люблю. Я думала, я молилась. Я читала Библию. И снова молилась. Я заглянула себе в сердце и заглянула себе в душу. Душа сказала мне, что это – как подарок. Понимаешь? Я хотела принести тебе дар! А ты хотел только… Ну, кажется, это мы знаем, так?
– Ты не даешь мне ни единой возможности, – сказал он, – это несправедливо.
– Какая возможность тебе нужна?
– Объяснить свои чувства. – Он зашагал прочь от школы, но увлек ее за собой, к парковке, где у нее стояла машина. Он сказал: – Открывай. Давай спрячемся от дождя.
Она спросила:
– Зачем?
– Затем, что нам нужно поговорить.
Она послушалась и отперла машину. Они забрались в салон. Она сказала:
– Цветы должны были мне все сказать. Они и сказали, но я не стала слушать, потому что не хотела верить.
– Это ничего не значит, – не согласился он. – Цветы – это цветы. И только. Они не означали… – Он вздохнул и потер лоб. – Корт, я не хотел, чтобы это случилось. Так, как это случилось.
– Ну, спасибо! – с горечью откликнулась она.
– Выслушай меня, пожалуйста. Я не хотел вести этот разговор сейчас, потому что совершенно запутался и не понимаю, в чем дело и что это значит.
– Хорошо, что я понимаю. Это значит, что ты получил то, чего добивался, и теперь готов сваливать.
– Дело совсем не в этом. Просто мне нужно время.
– Для чего?
– Чтобы разобраться в своих чувствах.
– Мне казалось, что ты прекрасно в них разбирался. Судя по тому, как ты себя вел.
– Это было… до того. Послушай, после того, как мы это сделали… Я просто не ожидал… Ну, пойми! Мы читали Библию и говорили о тех типах в кустах и о том, чего они хотели от той дамы в ванне… Я даже имя ее не могу вспомнить, так у меня крыша из-за тебя поехала. Но я пытаюсь объяснить, что ничего не понимаю. Вот что я хочу сказать тебе, Корт. Я не могу притворяться, будто молюсь, читаю Библию и даю обеты быть чистым и святым, и при этом… Ну, Кортни, ты же понимаешь, о чем я. Конечно, понимаешь!
– Ты говоришь, что я лицемерка, – прошептала она. Она так побледнела, что, казалось, вот-вот упадет в обморок. – Ты добился, чего хотел, а теперь говоришь, что между нами все кончено, потому что я лицемерка.
Он запротестовал:
– Ты передергиваешь. И я говорил вовсе не это.
Но он неожиданно и очень ясно понял, что часть ее слов соответствует истине. Только не та, которая касалась лицемерия. Или если и касалась, то не имела никакого отношения к ней.
Казалось, она прочла по его лицу пришедшее к нему понимание и отвернулась.
Она попросила:
– Уйди, ладно?
– Корт, перестань…
– Просто уходи. Мне надо домой.
Глава 25
По оживленному обмену эсэмэсками и сопровождающему его перешептыванию Дженн достаточно быстро поняла, что Диспетчерская сплетен распространяет сведения, имеющие огромное значение для всех школьников Южного Уидби. Оказалось, что это – известие об окончательном разрыве отношений Деррика Мэтисона и Кортни Бейкер. Поскольку они с Дерриком когда-то дружили, Дженн могла бы заинтересоваться этим и даже поговорить об этом с ним, но несколько месяцев назад он перечеркнул их дружбу ради Толстозадой Всезнайки, и потому она уделила этой новости ровно десять секунд, а потом махнула рукой на его разбитое сердце – или что там у него было. Ее мысли занимали другие проблемы.