ужасно напоминающие Роберта и его жену. Руки каждого держали рюмки, Роберт

произносил, наверное, тост. Создавалось впечатление, словно с момента появления Федора в

зале кадр был остановлен, и теперь действующие лица ожидали нажатия кнопки «play».

– Пойдемте туда, – сказал Ряженков и показал именно на этот столик.

– Там занято. Не видите?

– Там пусто. Идемте, – настоял Ряженков.

106

Федор не стал возражать. Последовал, лавируя между столиками, за директором. На пол

пути в дымном накуренном муаре по мере их приближения Роберт и Евгения начали таять и

вскоре исчезли совсем.

Они заняли те места, на каких несколько секунд назад сидели Роберт и его супруга.

Директор спиной к бармену, Федор – лицом. Федор внимательно следил за Ряженковым, ему

было интересно увидеть реакцию директора на то, как он, кагебист, спокойно отреагировал на

преображение столика. Но к своему удивлению вынужден был сделать вывод, что: либо

директор не видит то, что видит Федор, либо Ряженков профессионал, на которого ему,

Федору не повезло.

– На вас мне не повезло, – неожиданно для себя произнес Федор.

Ряженков вопросительно приподнял брови.

– А можно узнать – почему?

– Потому, что вы видите не то, что я.

– Ну, это естественно: вы власть, я подозреваемый.

– Не подозреваемый, – раздраженно заметил Федор, – а обвиняемый. Но я имел не это в

виду. Издали этот столик был только что занят. Это видел я. А вам он показался свободным.

На лице Ряженкова проскользнула невольная улыбка:

– Вы правы. Не удивляйтесь. Это штучки Наоки Саяро. Я к ним привык и уже вижу все,

так как есть. Вы новый человек и видно уже находитесь под его воздействием. Это пройдет,

не беспокойтесь.

Ответ директора Федор приблизительно так и предполагал. Он вспомнил, от кого впервые

получил «дозу» психического наркоза и посмотрел на бармена. Теперь на месте молодого

парня в той же одежде стоял человек, который явился вместо Риты к Зинаиде Борисовне.

Ряженков заметив его взгляд, сказал с беспокойством:

– Не смотрите на бармена. Это он. Я думал избежать его здесь, но мне не удалось.

Спрашивайте, что вас интересует поскорей…

Федор с трудом оторвал глаза от бармена.

– Мне все понятно кроме самого главного: где Евгения Корнева, и с какой целью вы ее

похитили?

Вопрос сильно изменил выражение лица директора. Он наклонил голову в сторону Федора,

подавлено произнес:

– Мне жаль, но я не могу вам этого открыть. Это все равно, что подписать себе смертный

приговор. Прямо сейчас и приведут его в исполнение. Какая мне разница, где умирать. Лучше

наденьте мне наручники и везите, куда хотели.

Такой оборот для Федора оказался неожиданным. Он не нашел, как ответить, ведь

директор был прав. Неужели дальнейшее будет продиктовано человеком, стоящим за стойкой

под японским именем Наоки Саяро?

Федор скользнул взглядом в сторону бармена, и его глаза уже не смогли оторваться от лица

японца с узким прищуром глаз. Пришлось навязчиво рассматривать его голову. На ней были

длинные ниже плеч темные волосы с пробором посередине черепа. Жидкие усы охватывали

всю верхнюю часть губы и ниспадали по обе стороны рта.

Он не помнит, сколько просидел, изучая японца, но, очнувшись, обнаружил, что сидит за

столом один.

Директор исчез.

Глава 27

Телефонный марафон

107

Все что совершилось в этот день, казался Федору нереальным. Быть одураченным для

рядового, и для опытного сыщика, каким его считали на работе, не оперативный промах, но

так нагло на глазах обвести вокруг носа сыскаря, что даже сделать что-либо оказалось

бессмысленным – это уже предел унижения профессионала. Он припоминает, каким себя

чувствовал, проснувшись после иллюзорного допроса Ряженкова сидя за столом на стуле, как

и сидел напротив директора, которого и дух простыл, и сделал вывод: то был не он, то был

другой человек в его теле. А сейчас, окончательно обретя себя после выпитого черного кофе с

коньяком, разбросав части полулежащего своего тела на диване перед телевизором, все