по логике невозможно. Для этого, по крайней мере, нужна самая малость – причина, по

которой следует сегодня отойти в сторону. И тут же, Федор поймал себя на мысли: а что если

этого хочет тот или то, что или кто его к этому склоняет? Значит, он или оно и есть то, ради

чего он здесь, что его интересует. Значит, Федор на правильном пути. Значит, ему предлагают

битву.

– Ну, что ж, – сказал он кому-то в пустом туалете, – раз ты этого хочешь, значит, получишь,

– он заткнул за пояс пистолет, запахнул его полами пиджака и вышел в коридор.

На противоположной стороне коридора, ближе к выходу в хозяйский двор, фонарик

высветил банальную надпись «Директор». Федор, не раздумывая, грубо пнул дверь ногой.

Ему повезло. Развалившись на диване по-американски положив ногу ступней кверху на

колено другой, и смоля дорогой сигарой, сидел мужчина лет пятидесяти в футболке и

джинсах. При вероломном вторжении незнакомца-Федора он нервно вскочил и открыл рот,

чтобы мгновенно выплеснуть в лицо наглецу уничтожающую административную фразу. Но

что-то у него застряло в горле, и он только прохрипел и уставился на кагебиста безумными

широко раскрытыми глазами. Федор тоже не спешил представиться и тоже смотрел на него

нагло и требовательно. Наконец, директор смягчился, осел, с примирительным возмущением

105

всплеснул руками и, бросив свое тело на прежнее место, где сидел, уже не глядя на

вошедшего, заметил:

– Да оставь ты свои штучки, Наоки Саяро. Я устал от тебя… Нашел перед кем

выпендриваться! Экстрасенс хренов. Тренируйся у себя на своих братьях…

– А я хочу потренироваться на тебе, подонок, – обрубил, не вытерпев, Федор.

Директор снова вскочил и теперь с растерянным испуганным лицом уставился на

кагебиста.

– Комитет Государственной Безопасности. Майор Лоухов. Гражданин Ряженков Геннадий

Борисович, вы арестованы в подозрении на убийство Воловича Юрия Владимировича, – с

наслаждением объявил он, тыча директору в одну из его широких ноздрей еще не пахнущий

порохом ствол пистолета.

Минуту Ряженков не мог произнести ни слова. Но, убедившись, что пистолет разрядил

первую злобную вспышку, и смертельное отверстие смотрело теперь несколько в сторону от

головы, у него появилась надежда на временную паузу и возможность для улаживания

щепетильной ситуации.

– Я его не убивал, – выдавил он, глядя на Федора убедительными глазами.

– Я тебя замочу, как при попытке к сопротивлению, если прямо сейчас ты не начнешь

планомерно и правдиво раскалываться. Усвоил?

– Усвоил, – автоматически повторил директор. – Я все расскажу. Я не виноват. Я не убивал.

Это он, этот проклятый экстрасенс. Я ему говорил, что это ничего не даст.

– Какой экстрасенс? – Федор пододвинул стул и сел вплотную к дрожащим коленкам

Ряженкова, положив себе на ноги руку с пистолетом, направленный в печень директора.

– Наоки Саяро. Он у них главное оружие. Я только выполнял основную задачу, и в

поставленные планы не входило убирать физически мешающий фактор. Но он был другого

мнения. Не согласен был и с Главным.

– Главный – это ваш руководитель «Кармы»?

– Да. Но я его и в глаза не видел. Он находится…

– Знаю, где находится.

– Товарищ майор, это легальная организация…

– Знаю. И теперь у властей будет прекрасный повод закрыть вашу скотобазу. Это я обещаю.

А если ты мне сейчас не поможешь, я тебя в наручниках отвезу в резиденцию КГБ. Ты

представляешь, какой подарочек будет моим шефам? И то, что тебе лучше умереть от моего

пистолета, а не попасть на Лубянку, откуда ты уже не увидишь синее небо, так это

медицинский факт. Выбирай…

– Я согласен. Я все расскажу. Спрашивайте. Только… – Ряженков окинул окружающую

обстановку и тихо, сделав остерегающие глаза, промолвил, – нам нужно выйти…

Федор понял без подробных объяснений и показал ладонью на выход.

Они зашли в зал.

«Пивной день» был в разгаре, и помещение заполняла угарная атмосфера посетителей до

отказа. За столиком, который ему отказал бармен, по-прежнему сидели мужчина и женщина,