– Я слышала, как первый дядька говорил второму, что я товар. Значит, и ты товар.

– Какой товар? Как на базаре? – обнадеживающе спросил Толик.

– Ну да.

– А как они будут торговать?

– Ну, понятно как. Нами будут торговать. Ты разве не видел, как на крючках висит мясо?

Приходят всякие покупатели, и им отрезают от большого куска меленький, который

покупают. Понял?

Толик не ответил. Может быть, он очень ярко представил то, что обрисовала Наташа.

Настолько ярко, что язык одеревенел и не поворачивался, чтобы уточнить непонятные

подробности, чтобы определить, сможет ли он выдержать. Потом решился:

– Значит, нас сперва порежут на большие куски, да?

– Ну да.

– А кровь куда?

– Ну, куда? – Наташа задумалась, потому что сама не ожидала такого вопроса и не была

готова ответить на него, – добавят тому, у кого мало, – придумала она первое, что пришло

логичное. – Продадут в больницу.

– Нет, Наташа. Покупатели узнают, что это мы, и заявят в милицию, – включился в злую

игру Толик.

– Ничего не заявят. Милиции нужно продать нас. А разрезанное мясо неизвестно чье.

Может коровье, а может собачье. Никто не догадается, что это мы.

Он подумал и решил:

– Нет, скорей всего, тебя продадут в зарубеж какому-нибудь дядьке, потому что ты девочка.

Иностранные дядьки любят чужих девочек.

– А тебя? – спросила Наташа, надеясь узнать от умного мальчишки что-то, чего еще не

знала.

– А меня камни долбить для дорог.

– Кто тебе такое сказал?! – Борькиными словами заявила она.

– По телевизору в кино, и потом мне рассказывал папа.

– Это вранье, – категорически отвергла она по взрослому нежелательную версию,

догадавшись, что имел в виду Толик.

– Почему?

Наташа помедлила, спешно придумывая правильную причину.

– Потому что никакой пользы. А так много денег заработают, если продадут по кусочкам.

Понял?

После такой версии Толик окончательно потерял любую фантастическую надежду и

опустил голову, чтобы Наташа не заметила навалившуюся на глаза грусть.

– Понял, – повторил он тихо, чтобы оправдать свое замешательство.

53

Прошло много времени. Им приносили обед – вкусный борщ, котлету с тушеной

картошкой, бананы, апельсины и красивые большие яблоки. Во время еды Наташа

неожиданно для себя спросила:

– Толик, а ты как оказался тут?

Толик испуганно посмотрел на нее и обиделся.

– А что я такого сказала? Вот я, например, сама виновата. Ушла от мамы, когда на нее

обиделась. А ты?

– Я потерялся на вокзале.

– А ты бы пошел в детскую комнату на втором этаже. Мы с папой там были, когда ездили

на море.

Толик махнул рукой:

– Я там был. Мама сказала никуда не уходить, пока не придет. Она ушла позвонить папе,

чтобы он приехал за нами на машине. Но мне захотелось посмотреть на поезда, и я решил

выйти на минуточку. А когда вернулся, комната оказалась совсем другая. Там сидели с

вещами взрослые и цыгане.

– А ты бы пошел в окошко, где дают объявление. Тогда о тебе объявили бы, что ты

пропал… то есть потерялся.

– Я так и сделал. Но ко мне подошел этот дядька, который тебя и меня раздел, сказал мое

имя, назвал имя моей мамы и сказал еще, что пока я ходил смотреть на поезда, он уже отвез

маму домой на своей машине и обещал ей привезти меня.

– И ты сказал адрес?

– Да. Но он привез сюда. Чтобы я побыл, пока в машину зальют бензин.

– И ты, дурачок, поверил.

Толик стыдливо опустил голову.

Приближался вечер, и Наташа, чтобы немного приободрить Толика, стала придумывать

всякие правильные истории, в которых можно было бы остаться живыми и здоровыми и

вернуться домой. Она даже дала себе обещание никогда не бросать родителей и не уходить из

дому в мир, где тебя не знают. Но вдруг открылась дверь, в комнату въехала кровать-каталка

на колесиках, и за нею появились два санитара в белых халатах – женщина и мужчина. У

мужчины на лбу торчал узкий фонарик с зеркальцем.

– Кто из них печень? – негромко спросил мужчина.

– Мальчик, – коротко ответила женщина.