– Евгения! Ты опять?! Какой Геркулес?!

– Это мне, – сказал Алексей, входя в гостиную и протягивая Женечке руку, – привет! Что у

вас тут? Бандиты в гости рвутся? – шутливо добавил.

Федор вошел следом. Увидев майора милиции, Женечка поникла. Кинула тревожный

взгляд на кассету.

– Женя, я так понимаю, вы решили замести следы преступления? – проговорил кагебист,

хитро улыбнувшись, и в знак уважения к даме резким движением кисти отметил приветствие

у виска, – но напрасно! Это вам не поможет. Только лишь чистосердечное признание!

Впервые за последние сутки она улыбнулась. Улыбка у нее получилась усталой.

– Почему? – спросила притворно.

– Потому, что помогла раскрыть преступление. А с арестом я пошутил. Вы меня прощаете?

Она исподлобья смерила его, покивала головой:

– Я поняла. Наоборот.

– То есть?

– Вы меня уберегли… Спасибо вам, – грустно бросила себе под нос.

– Пожалуйста. Как там Роберт? – резко сменил он тему.

– Давно его нет. Наверное, уехал в Москву по работе, – будто оправдывая мужа, фальшиво

кинула.

Федор поднял указательный палец:

– Знаю. Потом поговорим, – и обратился к Рите, – я позвоню, если не возражаете? Пусть

Роберт срочно едет сюда, – он усмехнулся, – для очной ставки – и пошел в прихожую звонить.

– Да, конечно. Телефон там, – не глядя, махнула она рукой в сторону, сдержанно

прижимаясь к Алексею. – Ты надолго?

– Мама дома? – осторожно задал он встречный вопрос.

– Нет, но не бойся. Она все знает. Я с ней помирилась, как ты приказал.

– Приказал, скажешь! Я попросил. Потому, что это нехорошо. Мама может что-то

подумать, золотце.

– Ну и что?

– А то…

– Что?

Алексей стеснительно отмахнулся, посмотрел в сторону Женечки.

– Да говори. Что? – настояла Рита.

Алексей молчал, еще раз глянул на Женечку.

– Ну, ты, подруга какая-то простая! – возмутилась та. – С тобой нет никакого терпения. Он

хочет на тебе жениться, вот что.

Алексей одарил Женечку скромной улыбкой:

127

– Да, Рит. Ты не против? – осторожно спросил.

Рита замерла, видно не знала, что следовало делать ей после такого наглого сообщения.

– Ну, ты что, подруга? Я сегодня от тебя скоро с ума сойду. Отвечай. Не против? – Женечка

встала, подошла поближе к влюбленным.

Рита очнулась и единственное, что смогла сделать, – повисла у Алексея на шее и принялась

осыпать поцелуями.

– Ну вот, я так и знала, – сделала вывод Женечка. – Хороший ответ. Я бы так не смогла… в

первый раз.

В комнату вошел Федор, открыл кейс, вытащил бочок для фотопленки и две бутылки с

растворами.

– Женечка, извини, я привык на «ты», разреши тебя попросить как профессионала.

Необходимо срочно проявить пленку, которую ты отсняла.

– Да, конечно, – с охотой откликнулась та.

– Жень, если нужна темнота, могу предложить кроме туалета, еще и кладовку. Выбирай.

Женечка кивнула, взяла у Алексея кассету, отнесла все принесенное Федором в кладовку

проявлять.

Через несколько минут пленку подвесили на толстой нитке к люстре, и пока она сохла,

Рита с Женечкой заперлись в маленькой комнате примерять брючный костюм и великолепный

сводящий с ума плащ из белой тонкой замши – подарки Алексея. Потом принялись накрывать

на стол закуски и выпивку. Потом Федор достал из кейса тетрадку Роберта, положил рядом с

кассетой. И тут с Женечкой приключилась истерика. Ей представилось, что в эту минуту в

гостиную входит Роберт, увидев свою тетрадку, он с подозрением остановил на Женечке свой

испытывающий взгляд. Вот уже сравнивают тексты, и сейчас выяснится, что снимала она.

Роберт такое предательство ей уже никогда не простит. Это хуже, чем развод. Это подлость,

постылый позор.

Наконец сравнили снимок с тем, что было в тетрадке. Выходило, что записи только

начинались. Роберт написал только предисловие, всем известное как официальное сообщение

научному миру об открытии и поэтому никакой ценности оно не представляло. Высушенную

пленку снова заправили в кассету и положили в центре стола на тетрадку, как память о