не замечая меня, как будто меня нет, отнесла подруге. Она сейчас на кухне. Впрочем, можешь

завтра. Давай!

Она положила тетрадку на место, перемотала пленку, открыла крышку фотоаппарата.

Наконец пленка в руке. Она быстро спрятала ее в карман халата. Оглянулась. Геркулеса не

было… А вместо утреннего света в окне, на потолке теперь уже горела люстра. Она удивилась

этому и выключила ее. В щелях двери в комнату, где спал муж, просвечивался свет. Вначале

послышался шорох, затем дверь открылась…

В проеме стояла тень Роберта.

Он подошел, щелкнул выключателем. Щурясь от внезапного света, возмущенно спросил:

– Дорогая, ты что, ночью фотосъемками занимаешься? Дня мало?

Женечка содрогнулась от мысли, что теперь ее осторожность провалилась, Геркулес

выполнит свои условия и отправит в дикие джунгли, где за ней будут охотиться как за

ведьмой в древние времена. Она нащупала кассету в кармане и успокоила Роберта:

– Извини. Я тебя разбудила. Мне что-то нехорошее приснилось. Все. Я ложусь. И потуши,

пожалуйста, свет.

Глава 30

Свет и тьма

Когда свет погас, она поняла – прокололась. Перед ней стоял Геркулес и его вид не обещал

ничего утешительного. Был яркий знойный день, но ей не показалось жарко, наоборот – ее

знобило. Глаза хищника на лице Геркулеса уничтожали. Кроме того, в них загорался огонь

страстного желания насладиться ее муками. Она это ощутила всеми своими фибрами. Озноб

медленно переходил в холод предстоящего испытания.

120

– Ты правильно поняла – за свои поступки нужно платить. Иди, тебя покормит твоя

подруга. И хорошенько подкрепись. Тебе твои силы сейчас пригодятся. Мы уезжаем в

джунгли. Там тебя оставлю. Приеду через сутки. Если окажешься физически способной

работать дальше – заберу, нет – оставлю на гостинец зверью. Все. Давай, – сказал и

повернулся к выходу.

– Но, пожалуйста… на первый раз… – взмолилась она, наконец.

Он остановился, смерил ее жесткими глазами.

– Допустим. Но все, на что я могу быть снисходительным – предложить тебе самой явиться

ко мне. Встретиться в кафе. В неформальной обстановке. Это тебе зачтется.

Он исчез в дверях комнаты, внезапно, как и появился.

Она пыталась кинуться ему в ноги, молить о пощаде и не смогла. Рук она не чувствовала,

ноги слились воедино как в ступе ведьмы, и передвигаться с их помощью было тяжело и

больно. Уж не помнит, как оказалась за столом, накрытым ароматно пахнущим обедом, где

сидела ее лучшая подруга. Вид у подруги был веселый. Похоже, она была не в курсе.

Говорить с ней не хотелось. Борщ был прекрасным возбуждающий аппетит, но рука не хотела

подчиняться и тяжело несла полную ложку ко рту.

– Да брось ты, тебе нужно хорошо поесть на дорогу, – сказала подруга, не меняя

настроения. – Все равно ничего не изменишь. Чему быть, тому не миновать.

– Ты знаешь?

– Да. Но ты не переживай. Это всего лишь сон.

– Нет, подруга. Это уже не сон. Сон был, пока меня не застал муж за съемкой. Вот я и

погорела. Теперь сон это или не сон – придется расплачиваться. Что мне делать, подруга?

– По-моему нужно расслабиться. Нервы и напряженка никогда не приносили успех.

Попробуй.

– Но я еще не передала тебе кассету. Кстати, муж не видел ее у меня и не знает, что именно

я снимала. Разве я нарушила условия?

– Вызвала подозрение. А подозрение дает повод для размышлений. И не известно, к чему

эти размышления приведут. Поэтому, не обольщайся…

– А может мне прийти к нему, как он сказал, в кафе?

– Может. Только зачем? Сыграть с ним в любовь?

– А может, ты возьмешь пленку у меня сейчас?

– Нет, дорогая. Здесь во сне мне негде хранить. Проснусь, и ее не будет. Приноси ко мне

домой. Договорились? – отказала подруга.

Она с сожалением вздернула плечиком:

– Ладно. Когда?

– Ну не сейчас же! – засмеялась подруга. – С утра буду весь день дома. Приходи.

– Если останусь жива, – тихо заметила она.

– Останешься. Даю гарантию. Потому, как это сон.