Велосипед все так же лежал на пригорке, поросшим травой, где мы его оставили, метрах в пяти от меня. Я посмотрел в сторону и заметил Олега, идущего ко мне с другой стороны горы, только что-то с ним сталось, подойдя поближе, я обнаружил, что это был не Олег, а Тимоха. Мы взяли велосипед, и пошли ко всем спускаться, но никого уже там не было. Все пропали куда-то, а, может, ушли в другое место.

– Это какой-то ад… У-у-у, – завопил Глеб, – вот тебе сны снятся. Если бы мне такое приснилось, я бы, наверное, умер от разрыва сердца.

– Понимаешь, все было настолько реально. Ощущение воды, когда я нырял в реку, я даже мог одновременно видеть себя со стороны, как ныряю, вода попадает мне в нос, в уши, одежда насквозь мокрая… И еще у меня сложилось такое чувство, что я уже был на этой горе и знал, что нельзя открывать рот, чтобы удержаться там на какое-то время, но зачем мне это нужно, не пойму. А собак я на самом деле не испугался, у меня было такое предчувствие, что они ждали меня, ждали, что на этот раз я буду делать, может быть, не стану бежать как раньше, может, буду сопротивляться, но они, похоже, тоже чувствовали все, что творится в моем мозгу. Я рисовал картину дальнейших событий, я был режиссером, но опять испугался и убежал, как будто боялся узнать что-то еще, пойти дальше. Вот такое осознание реальности я испытал, Глеба.

– У тебя с головой не все в порядке, мой друг. Ты послушал бы, о чем люди толкуют, поинтересовался.

– Они мне неинтересны и сны у них очень похожие. Услышав начало одного утром, конец можно дослушать вечером и вряд ли, что изменится. Люди погрязли в поверхностных суждениях и не ищут глубины. Всеобщий сон, всеобщая любовь, всеобщее счастье, всеобщий рай, а между тем нищета сознания сделать что-то абсолютно безусловное и взять на себя ответственность за это. Фальшь и цинизм – сущность их сновидений.

– Но ты и они связаны неразрывными нитями, это бунт против порядка. В снах люди черпают пищу и силы, чтобы бороться за свою…

– За свои сны, – вставил Джей.

– За свою жизнь.

– Я знаю, ты жил в Городе, поэтому у тебя и есть некоторые проблемы, почему ты не остался там?

– Потому что Город тоже стал сном.

– Как это… я тебя не понимаю, что ты хочешь этим сказать?

– Просто все здешние сны реальнее Города, а по ту сторону реальности наоборот. Город живет Вашими снами, а не вы. Вы живете снами Города.

– Чушь какая-то. А ты тогда, чем живешь?

– Моя болезнь в том, что я не утратил способность видеть сны, но вера моя пошатнулась, и я оказался между жизнью и снами.

– Ходят слухи, что ты побывал в метро.

– Метро это сон Города, я проник туда случайно, когда гулял по Городу во сне. Знаешь, там полно железных чудовищ, с разевающимися пастями, и люди, невинные жертвы, добровольно каждый день наполняют своими душами их брюха. В них они перемещаются с места на место, чтобы потом опять ублажить неистовство железного червя.

– И ты побывал в его чреве?

– Да, но не совсем так, случилась беда. Попав внутрь, я испугался и вылез на непонятной станции, у которой не было выхода наверх, она вообще была какая-то безлюдная и не походила на остальные. Я вынужден был спрыгнуть в тоннель и бежать по рельсам, к счастью, на следующей станции люди были, только вот стояли как-то неподвижно, и было чувство, что это та же самая станция, с которой я только что убежал. Я еще долго бегал по линии, пока какой-то странный человек в синей форме не поймал меня за руку и не вытащил наружу. Зато следом я оказался в галерее картин. Там были Ван Гок и Герника, разрезанная на части и прикрепленная к потолку, наподобие колпака звездочета. Там было так много картин на стенах, и от их смешения у меня заболели глаза и выступили слезы.

– Ладно, давай поедим, и идти уже надо, Кирюха приезжает через час.

– А-а, это тот здоровый оболтус, с ногами слона.

– Да, большая Кирилла, мой старый приятель.

– Пока тебя не было, ко мне Крыса на днях заходил. Так резко вломился. Поговорили, у него пару щепоток зелени было, курнули. Он вернуться собирается.

– Да, ну! Вот потеха.

– Я же говорил тебе, что, может, скоро увидишь его здесь, вот, пожалуйста.

– Он же из Города. Интересно, сколько он отбашляет. Косарей тридцать, откуда у него столько бабла?

– Я у него в гостях был, комп новый, атлон там какой-то, короче, пипец – чуть не взлетает, когда включаешь. В игрушки поиграли, пробочки, гольф, боулинг – так подецелу. Зато отходил потом, наверное, сутки, думал, издохну. Такое чувство, словно сознание провалилось в черную дыру. Ходил вечером тучи разгонял, чтобы поправиться.

– Да, Крыса это зло, это суперзло.

– Страшнейший человек: сделаешь ты что-нибудь ему хорошее, плохое или просто подумаешь об этом – все против тебя извернет. Пожалеешь, что на свет белый родился. Таких так просто и не сыщешь, умудриться надобно.