Фонарь проводника стал светить чуть ярче, и бывшему убийце удалось разглядеть в сосудах крохотный источник света, словно незримый светлячок не мог выбраться из стеклянной клетки и в отчаянье метался из стороны в сторону, ища путь к свободе.

– Дальше мне идти нельзя.
– Остановившись, и практически потушив светоч, произнес Фонарщик.

– Спасибо тебе, - произнес сэр Заговорщик и низко поклонился.

– Прозрение мертвым!

– Прозрение мертвым!
– обменявшись со всеми присутствующими необычными фразами, старик сделал шаг в сторону и исчез в призрачной дымке.

Дальше они продолжили путь в кромешной темноте. Сосуды покоящиеся на бесконечных стеллажах стали встречаться все реже и реже, и у границ следующего зала Шрам почувствовал, как Ру-ру взял его за руку и тихо прошептал:

– Все будет понятно. Но позже. А сейчас ни звука. Иначе Крылатые начнут наводить порядок!

Слова куклы отозвались в сердце мастера ноющей болью. Только находясь между навью и явью, Шрам все чаще вспоминал день своего Проклятия, когда его заклеймили будто вола, навсегда изменив судьбу.

Низкий округлый проход привел их в зал тысячи колонн. Из-под серого свода, медленно опадал туман, змеей расползаясь между бесконечных прямоугольных столпов.

– Мы раньше положенного, - прошептал сэр Заговорщик и резко вытянувшись струной, прижался к стене.

– Идут!
– Ру-ру втянул голову в шею и забился в крохотное углубление у столпа.

Шрам тоже попытался спрятаться, но было поздно. За долгие годы затворничества, он растерял многие навыки, и сейчас все чаще его тело откликалось лишь резкой болью, наотрез отказываясь повиноваться хозяину.

Яркий свет факелов вырвал из привычной тьмы силуэт мастера, не утаив его от постороннего взора.

Впередиидущий - высокий воин в кольчужных доспехах дернул головой в сторону Шрама.

Вытянутый, чуть продолговатый шлем, сильно напоминающий птичий клюв клацнул. По залу разнесся пронзительный, резкий клекот.

– Salva sunt omnia ?
– раздался за его спиной низкий хриплый голос.

Прямо за воином высилась мрачная фигура пожилого грузного человека одетого в серую одежду священнослужителя. По сравнению с этим великаном Куттер казался всего лишь блохой.

Осознавая, что его так и не заметили, Шрам вгляделся в уродливое лицо титана. Из-под огромного выпирающего лба взирали огромные хищные глаза, а длинный крючковатый нос походил на острый клюв хищной птицы. Раздувая щеки, великан пронзил Шрама своим пристальным взглядом. Выхода не было. Затаив дыхание, мастер оценил мощь воина в странном облачении и рассчитал способ отступления, когда раздался все-тот же хрипатый бас.

– Absque dubio .

И короткий ответ воина:

– Verum est.

Шрам ощутил, как сердце замерло и забилось в бешеном ритме, когда процессия миновала их, так и не заметив чужаков.

– Всеединый! Кто это был?
– выждав время, прошептал мастер.

– Ибиус. Хранитель душ, - быстро ответил Ру-ру.

– Он не увидел тебя лишь потому, что в тебе пока теплится жизнь. Здесь не место, таким как ты, - пояснил сэр Заговорщик.

– Стало быть, я единственный кто побывал в Принтвиле?

– Это всего лишь одна из множеств сторон монеты, - согласился Ру-ру и язвительно добавил: - Привыкай. Теперь ты один из нас.

– Нам пора! Осталось мало времени, - перебил их крамольник.

Не мешкая ни минуты, заговорщики двинулись дальше.

2

Дом выглядел пристойно лишь на первый взгляд. Затерявшись среди изящных фасадов, низкий кряжистый дом, ощетинившись каменными стенами словно еж, имел только крохотное окошко над неприметной деревянной дверью, и лишь новая красная черепичная крыша, делала его схожим со своими стройными соседями.

Потоптавшись возле входа, Джинкс так и не решился постучать кованой круглой ручкой.

Отталкивающий своим видом дом создавал впечатление эдакова цепного пса, который в отсутствии хозяина охранял себя самого.

Наконец, решившись побеспокоить грозного хозяина, констебль несколько раз провозгласил о своем прибытии. Но едва слышный 'тук-тук-тук', остался без ответа. Тогда он повторил попытку - удары стали сильнее. Только и на них, кукольный мастер так и не откликнулся.

Немного помявшись, Джинкс углядел, справа, за небольшим примыкающим к дому забором еще одно окно, выходившее на западную часть улицы.