– Трубы, котлы, камины, печи - чистить будем?

– Чистить?
– растерянно захлопал глазами констебль.

Оглянувшись, Джинкс кинул взгляд на небольшой закопченный камин, темные камни которого были чернее черного и растеряно произнес:

– Я право не собирался.

Мысленно, констебль уже корил себя за опрометчивость и откровенную наивность. Неужели он мог подумать, что отварив дверь - встретит подельников убийцы или таинственного незнакомца, который откроет ему все тайны на свете.

– Да, этому домишке тепло не помешает, - придирчиво осмотрев фасад, заключил трубочист.

– Простите: что?
– продолжая туго соображать, поинтересовался инспектор.

– Я говорю таких красоток надобно в тепле держать, а то испортятся!
– кивнув на игрушечные поделки, пояснил собеседник.

– Вы что же разбираетесь в изготовлении кукол?
– искренне удивился Джинкс.

Трубочист усмехнулся:

– Не то чтобы очень. Но в одной из книг, которую мне удалось перелистывать, говорилось, что кукол, для лучшей сохранности от внешнего мира, надобно поместить под стекло, либо в хлопковые мешочки. И ни в коем случае нельзя оставлять их в пыльном, сыром месте.

Покачав головой, констебль в очередной раз стал корить себя за необдуманность собственных поступков: пробраться в дом к бывшему убийце и, не обнаружив ничего существенного, слушать советы от начитанного трубочиста - как надлежит правильно содержать деревянные игрушки... Ошибка за ошибкой и неоправданный риск!

– Простите, но я не нуждаюсь в ваших услугах, любезнейший. Ко всему прочему у меня мало времени. И я безумно тороплюсь!

Джинкс уже собрался было закрыть дверь, когда трубочист, сняв свою шляпу и низко поклонившись, произнес на прощание:

– Приятного дня, мистер Шрам.

– Что?!
– инспектор едва удержался на ногах.

– Простите?!
– не понял удивления трубочист.

– Вы назвали меня - Шрамом?

– Естественно. Я много о вас слышал от Кривого Сэма.
– Перепачканное сажей лицо, растянулось в улыбке, от чего стало выглядеть как театральная маска.
– Правда, я представлял вас немного старше. Но разум часто обманывает глаза.

– Чем же я тебя так удивил?
– вкрадчиво поинтересовался лже-кукольный мастер.

Трубочист весело отмахнулся и, отложив в сторону гирю на веревке и щетку, извлек из-под цилиндра разметочный карандаш, а затем скрученный в трубку блокнот.

Констебль часто слышал, что чистильщики труб носят в кепселе различную рабочую мелочь. Но что слухи окажутся правдой, и кепсель окажется вместительным кошельком - Джинкс предположить не мог.

– Вот, я все записал, - послюнявив карандаш, трубочист подчеркнул в блокноте несколько неровных строчек.
– На верфи про вас сказывали, что вы можете убивать одним взглядом... А у рыбного базара, поговаривали, будто бы вы вышли из пьяной драки победителем, уложив восьмерых здоровяков... Многим слухам, я, правда, не очень верю, но вот про вашу сноровку и изворотливость, думаю, люди не врут. Неспроста же вы так долго - дурачили синих воротников. И в Безнадегу - наверняка легли ради сохранности.

– Возможно, - уклончиво ответил констебль, пытаясь взять в толк тот факт, что о Шраме горожане складывали подобные небылицы.

– Разрешите, я все же сделаю свою работу?
– внезапно взмолился трубочист.
– Просто так, не за звонкую монету.

Джинкс смущенно потупил взор, ощущая неприятное чувство - личина чужого человека давила и явно пришлась не по размеру, как плохо подобранный сюртук.

– Право не стоит. Лучше в другой раз.

– Договорились, - также добродушно ответил чистильщик, согласившись на удивление быстро.

Протянув констеблю запачканную руку, он долго тряс ладонь своего кумира, а затем изрек:

– Это на удачу. Уж теперь-то вам точно повезет. И вы не будите, вслепую, плутать по улицам Прентвиля.

– Что вы имеет в виду?
– не понял Джинкс.

– Удача повернется к вам лицом... я же трубочист. Вы что же не знали? Есть такое поверье! Так что теперь вы найдете свою счастливую птицу, - пояснил поклонник и, подхватив свой скарб, направился вниз по улице.

Машинально захлопнув дверь, инспектор задумчиво посмотрел на кукол, которые, пылясь на полках, старели на глазах, так и не исполнив своего истинного предназначения.

3

Холодными одинокими ночами, когда Шрам уткнувшись в окно, отгонял от себя приступы невыносимой тоски воя на жирную луну, словно волк - в голове частенько возникала мысль о скорой кончине. Он представлял, как бредет по одинокой пыльной дороге в сторону заката и никак не может добраться до высоченной горы. Там, куда он держал путь в своих ведениях, по мнению Шрама, находилось Чистилище. Согласно его детским воспоминаниям, когда он - приличный мальчик из семьи столяра посещал воскресную школу, его учили, что это место имело вполне определенное значение. Сюда, в чистилище, попадал лишь тот, кто, совершив грех и получив прощение или совершив 'простительный' грех, но остающийся неотпущенным, как правило, подвергался 'временному' наказанию здесь или в будущей жизни. То была суровая правда существования, дающая призрачную надежду на спасение. И все же Шрам припоминал, что и праведник, прославившийся добрыми делами, однако, отягощённый бременем подобных грехов, мог попасть в чистилище, и его душа, претерпевая страдания за прегрешения, могла в последствие очутиться на небесах.