Дядя в очередной раз прервался.

Джинкс незамедлительно побледнел. Теперь он понял: к чему затевался разговор!

Дядя обо всем знал. И, к сожалению, городские слухи дошли до него посредством прозорливых писак, а не лично от племянника. Да и выставлено все было отнюдь не в лучшем свете.

Но как они узнали?!

Скрепя зубами, констебль затравлено покосился из-под лобья на сэра Вильяма.

– Я жду немедленных объяснений, мой дорогой, - требовательно заявил тот.

– Все совсем не так, - начал было оправдываться инспектор, но его прервал резкий жест.

– Хватит, я не хочу слышать жалких лепетаний. Служителю закона не пристало быть тряпкой. Говори четко и внятно. Иначе я сам докопаюсь до истины. Но тогда, поверь мне, тебе не поздоровится!

В таком словесном натиске благороднейший сэр Вильям был как рыба в воде. Он не терпел невнятных объяснений, совершенно не понимая, что под давлением его властной натуры, вряд возможно держаться более достойно, чем он требовал от собеседника.

– Дядюшка, все дело в обстоятельствах, - предпринял вторую попытку объясниться Джинкс.

– Вот как, - немного остыв, сэр Вильям снисходительно посмотрел на племянника.
– Я не сомневаюсь, что меня ждет вполне занимательная история. Но у меня, к сожалению, нет времени слушать душещипательное предисловие. Меня ждут в магистрате, поэтому прошу тебя, будь краток.

Отложив газету с кричащим названием: 'Голос Прентвиля' в сторону, дядюшка, скрестив руки на груди, приготовился слушать.

– Это действительно невероятная история. Я сам до сегодняшнего дня терзался сомнениями: верно ли поступаю или поддался нелепым предположениям?!

Опершись на руку, дядюшка сощурился. Джинкс продолжал:

– Конечно же, в мире нет и быть не может потусторонних сил, однако те вещи, с чем мне довелось столкнуться - из ряда вон выходящее! Почивший с миром мистер Фрит был убит, а не стал причиной внезапной болезни. И если я пока не смог доказать этого, не значит, что мое утверждение ложь.

– А доказательство...
– задумчиво протянул сэр Вильям.
– Впрочем, знаешь ли, доказательство не единственный инструмент правосудия. Хорошо. Давай зайдем с другой стороны. Ответь мне, хотя бы на два простых вопроса: Очерти круг подозреваемых? Назови мотивы?

– Не смогу, поскольку убийца не принадлежит к нашему миру. А вот мо...

– Что?! Что я слышу!
– дядюшка всплеснул руками.
– Ты в своем уме! Какой потусторонний мир?! Ты что, все это время гоняешься за призраками? Неслыханное кощунство!

Сверкнув очами, сэр Вильям схватил газету и нервно смял ее. Таким раздраженным Джинкс никогда не видел своего дядю.

– Я не для этого рекомендовал тебя совету как умного и отзывчивого, а главного в меру рассудительного. По моему настоянию, Магистрат выбрал тебя констеблем. А в благодарность - ты запятнал меня! Если желаешь уподобиться городским бродягам, предрекающим конец света, я буду не против. Но перед этим позором, придется повесить форму констебля на гвоздь. Так что хорошенько подумай сынок. Я не желаю, чтобы ты подрывал свой, а главное мой авторитет столь безрассудными поступками.

Затушив сигару, сэр Вильям Мортон подхватил трость и, раскланявшись, быстро удалился, оставив племянника наедине с самим собой.

Мистер Форсберг проводил дядю тревожным взглядом и, запрокинув голову, закрыл глаза.

Эта встреча лишь подлила масла в огонь, еще больше запутав нить противоречий, накрепко поселившихся в голове констебля.

3.

Серый город казался чужим и знакомым одновременно. Шрам видел дома и улочки, которые были знакомы ему с детства, но давно уничтожены человеческой глупостью и желанием разрушить Прентвиль до основания, а на его месте построить новый шедевр архитектуры.

Жители тоже были знакомы мастеру. Однако их земляного цвета лица, при встрече с мастером не выражали совершенно никаких эмоций. Они словно не замечали его и сопровождавшего его кукольного проводника.

В отличие от Шрама, Ру-ру чувствовал себя как рыба в воде. Широко размахивая шарнирными руками, он не шел, а будто танцевал, умудряясь при каждом шаге выписывать невообразимые пируэты.

– Ты чего радуешься?
– мрачно поинтересовался мастер.

– Мне неприятен ваш мир, - выпятив огромные рисованные зубы, кукла подмигнула Шраму и продолжила изящно приплясывать.