– А малышка-то, строптивая. Повезло перцу.

– И нам повезет.

Руки потянулись увереннее, схватились за наручники, дернули к одному из похитителей, который стал освещать всю ее почти ничем не прикрытую фигуру фонариком. Наглые руки даже полезли под рубашку, дотрагиваясь до ее сомнительных прелестей, не вызывающих у самой девушки ни радости, ни восторга.

Я пискнула. Но вторая пара рук тоже не дремала. Рот мне удачно закрыли, к спине прижалось другое тело. Черт! Черт! Черт! Боже. Я рванулась, попыталась укусить нахальную конечность, даже пиналась. Но что сделает хиленькая девушка против двух бугаев, желающих немного пошалить? Да ничего, только подогреет их желание, сломать.

Жесткие губы оставили неровный след на шее, кусая, оставляя следы. Крупные слезы потекли по измазанным щекам, пухлые розовые губки задрожали, упрямо сжавшись. Не девочка – куколка.

– Все, ребят, повеселились и хватит. Выводите.

Тычки в спину, издевательская оценка фигуры. Слезы на щеках, паника, застилающая глаза. Хотелось кричать, но толку-то это делать в длинных коридорах какого-то странного сооружения? Здесь мне никто не поможет. Просто не узнают, что кому-то это самая помощь нужна.

Темная комната. Толчок в ее сторону. Дверь, валяющаяся в проходе. Легко наступаю на нее босыми ногами, не обращая внимания на врезающиеся в кожу занозы. Нет, сейчас меня интересует кое- что другое, точнее, кое-кто другой, сжавшийся, избитый…

– Айс… - лишь шепот, но и его ему достаточно. Голова подымается вверх. Он щурится, пытаясь рассмотреть, но видит лишь силуэт.

Я дергаюсь, желая показаться, дотронуться, но руки, эти жестокие руки слишком сильно держат наручники.

– Знаешь, Алексей, - на свет выходит мужчина, медленно подходит к замершему молодому человеку, опирается о его стул руками, как-то мучительно выдыхает, смотря при этом в мою сторону. – Я ведь сомневался, что в этом замешан ты. До последнего сомневался. Но она была так убедительна! Она все мне рассказала…

Айс молчал, то ли не понимая, в чем его обвиняют, то ли находясь в некой прострации от шока.

– Алексей, вот скажи мне. Каково это отнимать жизнь? – рывок, мужчина нависает, дергает парня за волосы, закидывая его голову вверх. Наклоняется близко-близко…Я замираю. – Каково это отнимать жизнь у юных девушек?

– Я не знаю, - слышу ответ.

Мужчина смеется, откидывает голову пленника от себя и продолжает приближаться ко мне. Я неосознанно пячусь, но останавливаюсь резким рывком.

– Катя…Катерина. – Этот сумасшедший подходит, останавливаясь на расстоянии вытянутой руки. – Вот скажи мне, Катя, ты же ведь знаешь его?

– Д-да. – Зубы стучат, голова кружится, ноги немеют. А перед глазами лишь склоненная голова любимого.

– И ты любишь этого человека?

Молчу. К чему слова? К чему говорить об этом при этих людях. Он все равно знает. Но, кажется, это не мне решать. Окрик, болезненная пощечина, заставившая упасть на колени, и злое горячее дыхание над ухом:

– Лучше отвечай на вопрос.

Он, как грозный койот, распрямляется, закладывает руки за спину и продолжает кружить возле стула.

– Попробуем еще раз. Ты его любишь?

– Д-да. – Щеку жжет, руки тянет, коленки щиплет, сердце пытается покинуть грудную клетку, а из глаз катятся слезы. Что может быть хуже?

Внезапно слышится хрип, громкие глотки. Поднимаю глаза, невольно вскрикиваю. Психопат пытается удушить моего парня! Ненавижу!

– Не трогайте его! Не трогайте! Что вам нужно? Что? Деньги? Так мы заплатим! Только отпустите! Я понимаю, что вашу дочь не вернуть, но не стоит винить в этом невиновного!

Мужчина отпускает покрасневшего Айса и отступает. Его губы раздвигаются в улыбке. Он резко стягивает с себя маску и рывком приближается ко мне, покорно сидящей на коленях.

– Невиновного? Невиновного! Да, девочка, именно! Не вернуть! Она была так молода, красива, а эта тварь, - указательный палец на Айса, - эта тварь все испортила! Он разбил нашу семью, уничтожил ее! Он убил мою девочку!

Перевожу взгляд на вздрагивающего всем телом Лешу, не веря, абсолютно не веря в его виновность.

– Он никого не убивал! Как вы не можете понять, он болен! Он серьезно болен, но он не убийца, иначе и я бы давно была мертва!

Тишина. Лишь дыхание, да громкий стук моего собственного сердца.

И тут я слышу родной, хриплый голос…

– Отпустите ее. Она вам ничего не сделала. Я один должен нести наказание за свои поступки.

Нежные голубые глаза находят в темноте меня. Они печальны. Они молят. Я сглатываю. Что горячее ворочается в груди. Оно опаляет внутренности, проходится жидкой лавой по венам и останавливается у горла. Черт! Истерика. Привычная реакция на непростые ситуации. Но я держусь.