Я нахожу место для парковки в четырех кварталах от отеля. «Хилтон» в Ист Саммит Хай — небольшой по сравнению с тем, что находится в Колумбусе, но он фантастический: свежие орхидеи и фонтан в мраморном холле. Консьерж мне приветливо улыбается. Джек ждет, сидя в кожаном кресле с невероятно идеальной осанкой, черт, даже в простой фланелевой рубашке и джинсах Хантер выглядит как модель. Ух, он весь как на иголках, только я захожу, он моментально вскакивает и подходит ко мне.

— Что случилось? — спрашивает он. — Ты в порядке?

— Я выиграла миллион д-долларов, — отвечаю я. Я не могу смотреть ему в лицо по некоторым причинам. Из-за стыда. Стыда и чувства вины, наверное.

— Да ты дрожишь, как осиновый лист. Пойдем. В номере теплее.

— Нет… я… — делаю я шаг назад. — Я просто, просто хочу тебе кое-что рассказать, а затем я сразу уйду. Я не хочу… не хочу…

— Находиться со мной в одной комнате? — его голос низкий.

— Просто… не надо быть со мной милым. Я была бы очень признательна, если бы ты просто на мгновение забыл, что последние несколько недель я притворялась, будто тебя не существует, чтобы я успела рассказать тебе это. Типа у тебя внезапно возникла амнезия. Черт, погоди. Нет, не надо. Я это проходила, и это ужасно. К тому же, вовлечено много желе.

— Айсис…

— Кто-то копается в твоем прошлом. Я имею в виду, кто-то кроме меня. Я видела их у озера.

Джека прищуривается.

— Прости, я снова ходила к Талли, потому что София… она попросила меня, и…

Он начинает уходить, направляясь к лифту.

— Эй! Подожди! Я еще не закончила с тобой разговаривать!

— Заходи.

— Э-э, нет? Разве ты не смотрел фильм «Проклятие»? Заходить в лифт после наступления темноты? Да ты просто напрашиваешься на проклятья Вуду.

— Либо ты заходишь в этот лифт и поднимаешься со мной в номер, либо уходишь.

Я надуваю щеки и мучаюсь целых четыре секунды.

— Отлично! Но затем я сразу же ухожу!

— Не переживай, я выгоню тебя в момент, — обещает он. Так или иначе, от этого я чувствую себя лучше, правда каким-то странным образом у меня скручивает живот, но это даже, эм, приятно??? Двери закрываются, и он нажимает кнопку с цифрой одиннадцать. Примерно тридцать секунд мы стоим рядом в замкнутом пространстве. Он пахнет мятой и слегка потом, исключительно в наилучшем смысле. Я вдавливаюсь в дальний угол и думаю о том, насколько они с Софией близки, и это работает; удерживает мою голову над крутящимися воспоминаниями, скрывающимися за этим запахом. Двери лифта открываются, и Джек ведет меня в номер 1106. Это небольшой номер, но красивый, а кровать королевского размера в таком беспорядке, который может быть только после секса. Не то чтобы я знала это наверняка. Но она грязная, и секс — грязен, все эти жидкости, черт, мне действительно надо прекратить думать о сексе, пока я общаюсь со своим заклятым врагом, который мне, кстати, ничуть не нравится. В любом случае, я всего лишь беспокоюсь о нескольких жутких мужчинах в костюмах в моем районе, потому что я — добрая самаритянка, вот и все…

— Прекрати думать вслух, — Джек снимает обувь.

— Я ошеломлена, — говорю я. — Некоторыми последними событиями.

— Ты думала вслух. О сексе. Это твое последнее событие? Мои поздравления. Кто этот счастливчик?

— Морской слизняк, — огрызаюсь я, осторожно садясь на стул.

— Я пытался быть милым.

— Не надо. Ты в этом полный отстой.

Губы Джека изгибаются в подобии улыбки, но она быстро исчезает.

— Ты порезалась?

Я следую за его пальцем, указывающим на мои джинсы. Огромная дыра вдоль бедра демонстрирует болезненный красный порез, вокруг которого ткань запачкана кровью.

— О, черт! Это были мои любимые джинсы! Я в них смотрела «Амели»!

— Я был бы немного больше обеспокоен зияющей раной на твоем теле, — сердито замечает он.

— Ну, это твое дело. Лично меня кровь не волнует. Со мной это происходит каждый месяц. А также ты должен прекратить так часто закатывать глаза, поскольку я где-то читала, что это действительно наносит вред твоему зрению, а ты не будешь выглядеть таким уж отчужденным и загадочным, если все время будешь врезаться в стены, не так ли?

— Иди в душ.

— Нет! Что это, реалити-шоу «Пляж»? Сам иди в душ!

— От тебя воняет, как от скунса. И у тебя идет кровь. Тебе нужен душ.

— Там был довольно-таки большой скунс. На самом деле это займет всего две секунды, а затем меня словно ветром сдует с твоих волос, выглядящих как утиная задница, так что слушай…

— Нет, — он скрещивает на груди руки. — К сожалению, мои способности потрясающей концентрации снижаются из-за вони живности и вида крови. Прими. Душ. Там есть полотенца и халат, а я попрошу обслуживание номеров постирать и высушить твои вещи.

— Ты очень мил, приятель. Это отвратительно. Этот цвет не подходит твоим глазам. Ноль из десяти, не покупай эту миленькую-премиленькую косметику снова.

— Я просто практичный. В любом случае, у меня есть важная работа. Я закончу к тому времени, когда ты выйдешь, и смогу посвятить все свое внимание твоему явно хаотичному событию, связанному с моим прошлым. А теперь ступай.

— Ох, как же сильно я тебя ненавижу.

— Хорошо. Я предпочитаю работать в тишине.

Он поворачивается к ноутбуку на кровати и печатает дальше, погрузившись в работу. Вина иронизирует, сдавливая грудь. Я механически направляюсь в ванную, и содрогаюсь, когда стаскиваю грязные джинсы и куртку. У меня будут синяки на протяжении тысячелетий. Спасибо мелким чокнутым. От стука в дверь я подпрыгиваю практически до потолка.