«Дыши!» — причитает мисс Маффин. — «Не забывай дышать! Это, своего рода, необходимо!»

Мой разум полностью очистился — все мысли о Джеке, и его последняя фраза: «который» (поцелуй, естественно) вылетают в окно. Я временно забываю об озере Галонага и злости Софии. У меня просто микроинсульт, и я сворачиваюсь, как угасающая звезда. Персиковое дерево за моим окном без промедления восхищается происходящим.

— Я поступила! Я поступила в Стэнфорд! — кричу я в потолок. Письмо трясется в моих руках, когда я нетерпеливо проглатываю оставшуюся часть. Там написано что-то о бланке расселения и бланке о финансовой помощи, а в самом низу упоминается стипендия. Стипендия? Я никогда не подавала на стипендию. Эванс…?

А затем мои глаза расширяются при виде суммы, указанной на приложенной бумаге. Тридцать тысяч долларов! На четыре года или пока я не получу степень бакалавра при условии, что мой средний бал будет четыре. Это не много для Стэнфорда, но это существенно снизит стоимость обучения. Я действительно могла бы держаться на плаву, если бы получала еще несколько стипендий и работала. Это выполнимо. Мое сердце быстро сжимается и разжимается. Я могу это сделать. Я могу сделать что-то другое, что-то дикое, невероятное и удивительное…

— Айсис? — снизу доносится мамин голос. — Айсис, ты дома?

Я вскакиваю и несусь вниз, поскальзываюсь на нижней ступеньке, но изящно балансирую и врезаюсь прямо в ее грудь.

— Я поступила! — кричу я. — Я поступила в Стэнфорд!

Мамины глаза расширяются.

— Ч-что? Стэнфорд? Как…

Я сую ей в руки письмо и дрожу на острие ножа целых десять секунд, пока она читает. Ее лицо светится изнутри, словно свечка сквозь замерзшее оконное стекло, сверкающая во всех направлениях. Она обнимает меня, сильнее, чем когда я очнулась в больнице, сильнее, чем когда я вернулась домой из больницы, сильнее, чем когда я прилетела в аэропорт Огайо из Флориды.

— Ох, милая. Я…я так тобой горжусь. Это потрясающе! Когда ты успела подать заявление в Стэнфорд? И почему ты ничего не сказала мне?

— Я просто… просто подала его для прикола. Я не ожидала, что на самом деле поступлю, — лгу я. Мамина радость омрачается тревожными морщинками, но она изо всех сил старается скрыть их от меня. И тогда я замечаю ее пальто и новый рецепт таблеток, торчащий из ее сумки.

— Давай поговорим об этом после ужина, хорошо? Позвони отцу и расскажи ему! — настаивает мама.

Папа просто в восторге. Он предлагает помочь мне с некоторыми расходами, гордость в его голосе так очевидна.

— Келли! Келли! — Я слышу, как он зовет мою мачеху. — Айсис поступила в Стэнфорд!

— Стэнфорд! — приторный голос Келли просачивается через телефон. — Быстро, дай мне трубку.

Я глубоко вздыхаю и собираюсь с духом для неизбежного решающего поединка.

— Айсис! — восклицает Келли.

— Келли! — подражаю я. — Так приятно снова тебя слышать! Раз в два года явно недостаточно!

— Согласна! Стэнфорд… вау. Это невероятно! Надеюсь, что Шарлотта и Марисса будут такими же умными, как ты, когда вырастут.

— Они могут попытаться, — ласково произношу я. Она смеется, но за этим смехом скрывается очевидное: мы не любим друг друга. Просто мы никогда не говорим это вслух.

— Этим летом ты действительно должна к нам приехать, — давит Келли. — Мы с твоим папой везем детей… — Она делает акцент на слове «детей», втирая мне в лицо, что я не включена в эту категорию. — …на Гавайи. Мы должны отправиться туда все вместе, прежде чем ты уедешь в Стэнфорд.

— Ах, но ты мне нравишься гораздо больше, когда находишься на гигантском расстоянии от меня.

Она смеется, коротко и резко.

— Ну что ж, возвращаю телефон твоему отцу. Еще раз поздравляю!

— Итак, каков план? — говорит папа. — Надо заполнить FAFSA [14] ? Я приеду на твою церемонию вручения дипломов, о-о, я могу отвезти тебя туда. Дорожное путешествие только для нас с тобой! Как тебе? Нравится?

Я улыбаюсь в пол. Ага. Это было бы здорово. Если бы мне было пять лет. Он пытается наверстать упущенное время. Это так очевидно и так нелепо. Я больше не ребенок. Он упустил свой шанс меня воспитать. Мама, по крайней мере, пыталась, даже если на тот момент я уже была подростком.

— Не знаю, пап. Я об этом подумаю.

— Хорошо! Продолжай хорошо учиться, мы поговорим об этом позже. Люблю тебя.

— И я тебя.

Эти слова ничего не значат. Но это нормально, как и большинство вещей в эти дни.

Мама суетится на кухне, готовя праздничный ужин. Она заставляет себя быть счастливой ради меня, но я знаю, что-то не так, и на этот раз это не предстоящее судебное разбирательство. Она настолько поглощена приготовлением сэндвича с беконом, салатом латук и помидором, что я не смогу получить от нее серьезный ответ, поэтому я поднимаюсь наверх, включаю свой лэптоп и просматриваю фотографии Стэнфорда. Затем расширяю свое исследование: существует множество замечательных заграничных программ. Англия, Франция, Италия, Бельгия. Кампус выглядит потрясающе, словно картинка из журнала: идеальные зеленые лужайки и чистые здания, а калифорнийский солнечный свет превращает все в золото. Их математическая программа невероятна, у них действительно знаменитые профессора, о которых я только читала в научных журналах. Не то, чтобы я читаю это ботаническое дерьмо. Я просто, эм, иногда просматриваю их, пока какаю.